Пояс шахида

Притворив за собой дверь, Север ткнул кнопку и буркнул:

— На приеме!

— Это не рация, — напомнил образовавшийся на том конце линии Сыч. — Чего встопорщенный? Ты вышел, а тут я звоню, да?

— Точно. Не совсем кстати.

— А ты совсем не выходи…

— А я не робот! — напомнил Север.

— А ты — в бутылку, — флегматично посоветовал Сыч. — А если по большому — докладывай, чтоб знали.

— Детский сад, — констатировал Север.

— Конспирация, — поправил Сыч. — К тебе давешняя «девятки» пошла. Есть просьба: постарайся, чтоб не как вчера.

— Постараюсь…

Север прикрыл плотнее дверь, извлек из нехитрого тайника в коробе под потолком портативную цифровую видеокамеру и, вскарабкавшись на верхнюю полку стеллажа, прильнул к оконцу.

Минут через пять у ворот усадьбы Сулеймана остановилась белая «девятка». Север поймал машину в объектив и заискивающе попросил:

— Не торопитесь, красавцы! Подарите мужчине три секунды. Больше не надо — я шустрый, я успею…

«Красавцы» были болезненно проворны и особой коммуникабельностью не страдали. Вчера, примерно при таких же обстоятельствах, сеанс съемки сорвался: привыкший к степенному поведению горцев, Север самую малость замешкался с камерой, и в результате зафиксировал лишь убывающие в калиточный проем затылки.

Наказывать его за это никто не стал, но неласковые высказывания место имели. Скоро приговор, каждый день дорог…

Из «девятки» высадились трое, вяло осмотрелись и без особой спешки вошли в калитку. Машина развернулась и укатила обратно.

— Спасибо, — поблагодарил Север, зафиксировав троицу и проводив объективом «девятку». — Что ж вы так, орлы? Двух суток не прошло — сварились…

«Орлы» не то чтобы сварились — просто почувствовали себя вольготнее.

Два дня назад с гор спустились, дикие, встопорщенные, от каждого кустика шарахались. Дошатались по городу, зависли пару раз в кабаке, помяли пышных казачек, убедились, что никто их не «пасет», не преследует, и размякли.

Обычное дело: прелести цивилизации разлагающе действуют даже на самого отпетого головореза, шмыгающего по своим горам и чащобам, аки неуловимый призрак. Если вы поверхностно знакомы с историей диверсионных войн, то наверняка знаете, что всех матерых диверов брали за горло именно в населенных пунктах и изымали из приятной обстановки.

А именно: из баньки, теплой постели веселой вдовушки или милой зазнобы, от щедрого стола, с какого-нибудь безопасного внешне торжества на даче у верных друзей и так далее."

"Почему так получается? Да все просто. Дивер — он сын Природы-Матери. Потому на природе его трепетная интуиция работает на всю мощь и предугадывает малейшие отклонения от нормы. Но, помимо этого, как и все мы, дивер — сын человечий.