Пойдём со мной, Василина

Как бы не был он мягок со мной сегодня – если это вообще не какая-то хитрая куардовская игра, под названием «успокой фуэнту и будет тебе вкусно» – всё равно он именно что куард, для которого я рабыня и теперь его собственность. Пускай ценная и баснословно дорогая – мне даже думать страшно, насколько – но всё равно всего лишь вещь. Капиталовложение в будущих сильных наследников.

Уж об этом мне Фарха всё подробно рассказала и объяснила. Буквально по полочкам разложила, почему куарды так ценят земных фуэнт – девушек, способных брать энергию из окружающего мира и давать её своим мужчинам и детям. И, что ещё важнее, без особого вреда для своего здоровья принимать ответную энергию от этих самых мужчин.

Из её слов я поняла, что особо сильные представители их расы обладают настолько мощной энергетикой, что способны попросту выжечь женщину, сделав её пустышкой, по сути, инвалидом по меркам этого мира. А если не выжжет сам куард, то это сделает его ребёнок. Сильными у таких отцов рождаются только первенцы."

"А вот таким девушкам, как я – хоть это и до сих пор не укладывается в моей голове – такая участь не грозит, если мужчина правильно свяжет со своей фуэнтой энергетические каналы, что бы это не означало. И, насколько я поняла, это лучше всего делать во время секса. В момент наибольшей близости. Именно для этого меня и хотели приобрести все эти большие шишки Лайтази. Именно поэтому за меня вывалили настолько сумасшедшие деньги.

И вот теперь этот в тюрбане, наверняка считает, что имеет полное право творить со мной всё, что пожелает. Связывать эти чёртовы каналы, иметь, оплодотворять.

Пока я трясусь на сцене, он направляется к ней, как ледокол, уверенно заставляя всех убраться с пути. Невозмутимо, словно хозяин здесь.

И это явно очень не нравится Хасмиеру. Вон как недобро следит за каждым шагом победившего его конкурента.

Мой «хозяин» поднимается по ступенькам, не сводя с меня взгляда. И на ходу зачем-то расстёгивает свой пиджак. А когда подходит ко мне, вовсе снимает его, оставшись в элегантной чёрной рубашке, и, к моему огромнейшему удивлению, набрасывает этот пиджак мне на плечи, заворачивая, как в пальто. Обволакивая неожиданно теплом, древесным, немного терпким запахом своего парфюма и едва осязаемым, но очень почему-то будоражащим, мужским… слишком приятным, к моей тайной досаде.

– Потерпи ещё пару минут, маленькая, – улыбается мягко, задержав руки на моих плечах. – Сможешь?

Я только и могу, что растерянно кивнуть. Игра в заботу продолжается? Но это ведь хорошо, наверное? Нахожу в себе силы закутаться в его пиджак плотнее и кое-как заставляю свои непослушные губы изобразить благодарную улыбку.

– Умничка, – хвалит он, погладив мои руки выше локтя.