Пойдём со мной, Василина

А теперь и я попалась в их лапы. И что мне делать? Всё же искать способ убежать? Или подождать, возможно узнать хоть что-то о сестре и попытаться её найти и спасти?

Глава 1

Сквозь ажурную решётку пробивается свет заходящего солнца, что прячется за песчаными барханами. Я до рези в глазах всматриваюсь в пылающее багрянцем небо, словно пытаясь пропитаться иллюзорным обещанием свободы. Как же хочется туда. И как же похожа надежда на ускользающий сквозь пальцы песок.

– Вася, ну что ты там сидишь? Тебе пора идти в купальни.

– Зачем? – безразлично спрашиваю я у маленькой миловидной женщины, которая вот уже месяц изображает мою служанку, а на деле такая же надсмотрщица, как и те амбалы, что стоят у двери покоев главного сокровища торгового дома достопочтенного Кайтана и стерегут каждый мой шаг.

Как наивна я была, предполагая, что смогу сбежать. Строила планы, решала, когда лучше это сделать. Надеялась, что смогу узнать хоть что-нибудь о сестре… И вот. Я в другом мире. И меня скоро продадут, как скотину, на торгах.

– Хозяин так велел, – с мягкой лицемерной улыбкой сообщает мне Фарха. – Скоро ты предстанешь перед сильнейшими куардами нашего мира, которые будут бороться за право обладать такой красивой и одарённой фуэнтой."

"– Бороться? – хмыкаю насмешливо. – Ты имеешь в виду, кошельками?

– А если и так? – пожимает плечами чернявая служанка. Бросает на меня лукавый взгляд. – Или тебе хочется, чтобы и силами схлестнулись, разрушая всё вокруг? Тебя это бы потешило, земная девочка Вася?

Вот же грымза ядовитая. Вот как мои слова выкрутила.

– Меня бы потешило, если бы я и дальше ничего о вас не знала и жила в своём мире, – огрызаюсь зло.

Фарха качает головой с фальшивым сожалением. Цокает языком, смотрит, как на ребёнка малого и несмышлёного, раздражая до зубовного скрежета.

– Зачем жалеть о том, что не случилось? – она подходит ближе, становится рядом, тоже смотрит в окно, на широком подоконнике которого я и примостилась.

За ним белая пустыня чужого мира, укравшего у меня сначала сестру, а потом и свободу.

– Ты правда думаешь, что я сейчас преисполнюсь философского спокойствия и смирюсь с тем, что стала рабыней? – интересуюсь с горьким сарказмом. Ярость вскипает в душе, подобно лаве, грозя снести все барьеры. И так сложно становится помнить, чем чревато для меня откровенное неповиновение. Но хоть правду-то я могу высказать?  – Думаешь, выброшу из памяти всю свою прежнюю жизнь и с радостью буду ублажать какого-то вашего богатого подонка, у которого сила аж через уши выплёскивается? Ты правда считаешь, что я могу не жалеть?

Но мой пламенный спич не производит на мою собеседницу ровным счётом никакого впечатления. Её губы изгибаются в снисходительной и покровительственной улыбке.