Похищенная викингом

Впрочем, возможно, погода и ни при чем, делать что-то руками у нее всегда получалось неважно.

Когда она стянула тяжелый плащ, закрывавший обзор, сразу увидела у костра трех мужчин, смотревших прямо на нее так, будто понимали все ее замыслы. Похоже, сегодня у нее будет немало забот помимо того, чтобы выглядеть настоящей леди.

Во рту мгновенно пересохло, но все же она была дочерью своей матери, та не могла воспитать ее трусихой.

Эльфвина нагнулась, чтобы выйти из шатра, но сразу выпрямилась и приняла позу, полную достоинства. На востоке обозначились редкие лучи, пробивающиеся сквозь пелену, намекая, что очередной холодный день будет немного светлее предыдущего. Выдыхая, она видела, как клубки пара повисают в воздухе.

Кроме того, теперь можно было разглядеть то, что она не отметила вчера, когда Торбранд привел ее в лагерь. Мужчины, кажется, его родственники, были похожи на две глыбы, шрам на лице одного, рыжие волосы другого совсем ничего не меняли — горы мышц, хмурый, недружелюбный взгляд."

"Что бы она ни думала раньше о тепле тела Торбранда и его нежелании сделать ей больно, сейчас девушка ощутила себя очень одинокой и особенно беззащитной. Ведь рядом не один, а три диких норманна. Все могучие воины. Они сидели, распахнув плащи, так что она могла видеть не только их физическую силу, но и оружие. У Лейфа, рыжеволосого великана, были меч и топорик, а Ульфрик, тот, что со шрамом на щеке, помимо меча имел еще и лук. У Торбранда же — только меч.

Она возблагодарила Бога, что на их одежде нет следов крови, тогда они были бы очень похожи на тех воинов-дикарей, с которыми ее королевство всегда боролось, и она с детства часто видела их, когда жила в приграничных землях.

У каждого из них длинные волосы были заплетены в косу, оттого их грозные лица были хорошо видны. И еще они носили бороды — обычай, вызывавший у Эльфвины отвращение. Она и сейчас помнила прикосновение заросшего подбородка Торбранда к ее волосам. Тогда она испытывала сильное чувство, но определенно не отвращение.

Пока они разглядывали ее, она думала о призвании женщин. Ее учили, что женщины должны быть миротворцами, их натуре свойственно умение сглаживать острые углы и помогать враждующим сторонам найти компромиссное решение. Женщина всегда может склониться и уступить, не потеряв достоинство, в то время как мужчины будут считать это для себя позором. Стать средством для заключения мира между теми, кто постоянно находится в состоянии войны, — священная обязанность невест правителей, так говорила и Милдрит, и матушка, и все остальные женщины, рядом с которыми она росла. Неудивительно, что Эльфвина много думала о том, как и когда сможет выполнить эту часть долга. Видимо, как и все юные девушки.