Похищенная викингом

Она не смогла бы сразу ответить, огорчает ее или злит его веселый тон и озорной блеск в глазах, отчетливо видимый даже в полумраке. Она не могла отвести от него взгляда. И чем дольше вглядывалась в его глаза, тем отчетливее понимала, что вблизи они совсем не того цвета, каким бывает небо самой темной ночью, как у всех людей с севера, а скорее густой синевы, того оттенка, который реже увидишь на небе.

По непонятной для себя причине Эльфвина задрожала всем телом.

— Но я бы хотела… — протянула она, ощущая невыносимую внутреннюю потребность. Возможно, она не вполне понимала, чего же хотела, но знала точно, что это стало острой необходимостью после поцелуя.

— Эльфвина, с этим покончено. — Торбранд даже не улыбнулся, но она слышала веселье в голосе, оно будто заполнило все свободное пространство в шатре. — Это совсем не то, чего хотела ты, это мое желание. А теперь ты можешь отдыхать. У нас впереди еще много дней пути.

Он обнял ее так же, как предыдущей ночью, устроился поудобнее на шкурах, потянул одну и укутал их обоих. А потом закрыл глаза, словно не видел ее требовательного взгляда. Через несколько секунд послышалось похрапывание.

Эльфвина знала точно, что не сможет заснуть. Произошедшее между ней и Торбрандом изменило ее безвозвратно. Результат был такой, словно он погрузил руку в ее тело и все там переворошил. Вся она была не такой, как прежде, появилась мелкая дрожь, жар, а между ног стало влажно и болезненно тянуло. На мгновение она даже решила, что подхватила лихорадку. И во всем этом, несомненно, виноват Торбранд.

Но он спокойно спал, даже храпел.

А она лежала, готовая воспламениться и сгореть. Будучи уверенной, что не сомкнет глаз до самого рассвета, будет смотреть на языки костра и мечтать.

Эльфвина вздрогнула и проснулась. Поняв с удивлением, что, значит, все же незаметно для себя провалилась в сон.

Впереди у них по-прежнему дорога.

Каждый день был похож на предыдущий. Мужчины просыпались на рассвете или раньше. Завтракали тем, что было в запасах, затем, насытившись, разбирали шатры, укладывали вещи и отправлялись в путь.

Жажду Эльфвина утоляла, набрав горсть снега, которого было все больше по мере продвижения на север. Это лучше, чем прижиматься губами к мешку с водой, который вез с собой Торбранд, — это напоминало о поцелуе. Лейф и Ульфрик охотились по очереди и никогда не возвращались с пустыми руками, хотя добыча была разной, от совсем мелкой, до чуть крупнее, все зависело от выбранного для привала места. Они ехали весь день, а вечером после ужина Торбранд вел ее в шатер и разминал тело, облегчая боль после поездки верхом.

Эльфвина думала только о том, что происходило между ними наедине.