Похищенная викингом

Иногда Торбранду казалось, он видит ладони, вытянутые к пламени огня в очаге. Мысли не позволяли забыть, что у всего живого есть конец, не важно, какой он, не всем дозволено покинуть этот мир в лучах славы.

Возможно, не придется и ему.

Сегодня он шел по ветреной долине и думал о далеком острове за морем на западе. Куда ни глянь — пляжи с черным песком и каскады водопадов. Необузданное море выбрасывает вверх волны, похожие на серые стены. Его пленила эта земля, новая земля. Она не пропитана кровью, не завалена костями. Там нет пепелищ и тянущихся рук. Он старался заставить себя забыть о той земле, но не мог. Тихая жизнь в хорошем доме с послушной женщиной — все, что нужно. Тишина — роскошь, которую непросто получить. Чаще в его жизни были переполненные залы и корабли, до отказа набитые людьми. И никогда такого дома и женщины. Весь мир словно дремлет, в поле зрения ни одного живого существа. Пожалуй, никогда он не спал так крепко, ведь ему не надо было оставаться в готовности защищаться. Никто не собирался нападать на него и этот дом. О его существовании было известно всего нескольким людям. Торбранд с Ульфриком случайно набрели на него прошлой зимой во время похода Рагналла на Йорвик, они с братом отправились вперед, желая оставаться незамеченными по понятным причинам.

Тогда в долине не было никого, кроме бушующего ветра и нескольких птиц.

Он никогда не желал одну женщину так долго, никогда ему не требовалось столько времени, чтобы утолить голод. Впервые увидев Эльфвину, он решил, что она не из тех горячих и неутомимых. Эта золотоволосая красавица улыбалась ему в моменты экстаза и шептала его имя, как некогда свои молитвы на латыни.

Торбранд хотел умереть в бою, как отец. Их славное имя должно остаться в веках, он должен быть героем для своих сыновей, их сыновей. Бой за боем, удар за ударом он доказывал, что грехом не запятнал род. Он никогда не понимал людей, предпочитавших пахать, а не воевать, но время, проведенное в долине, изменило его, похоже, необратимо.

Его изменила Эльфвина.

Она была его наградой. Она принадлежала ему целиком. Не раз в течение многих дней он получал сладостный подарок, не сравнимый с тем, который мог дать ему Рагналл, даже с мечтой о далеких землях. Он все отчетливее понимал, что это правда, хотя казалось предательством."

"Он привыкал к долине, как и к изгибам тела Эльфвины. Было нечто завораживающее в том, чтобы, выходя из дома, любоваться одним и тем же пейзажем. Состязаться в хитрости с живностью, которая пытается от него ускользнуть. Скальд не спел бы эту песнь, ее надо чувствовать сердцем. И эта неброская красота способна изменить очень многое.