Похищенная викингом

Сегодня он не усаживал ее сверху и не брал сзади. Не лег рядом, чтобы закинуть ее ногу на себя. Он ласкал и целовал ее тело, оставив лежать на спине, а затем устроился сверху. Впервые.

Он слышал, как сбилось ее дыхание.

— Но… — прошептала она, широко распахнув глаза.

Он говорил ей, что так она лежала только в первую ночь, когда он позволил дать отдых ее болящим от усталости ногам. Тогда это была милость, сегодня… он сам хотел этого.

Сегодня он хотел видеть ее лицо, каждую отразившуюся на нем эмоцию, он хотел доставить ей удовольствие. Видимо, эта женщина его околдовала, сделала лучше, добрее.

— Ты мне доверяешь? — спросил он.

Эльфвина дрожала, но все же медленно кивнула, сглотнув.

Впервые он был сверху и мог хорошо ее рассматривать. Ее глаза потемнели от удовольствия, когда он перенес на нее часть веса. Он надавил еще больше и увидел, как напряглись соски. Торбранд взял ее за запястья и поднял руки над головой так, чтобы груди оказались на идеальном уровне и чтобы до них можно было дотянуться губами. Какое-то время он просто лежал и ласкал их поочередно, ждал, когда она станет извиваться под ним и стонать. Эти звуки, вырывающиеся, кажется, откуда-то из глубины, сводили его с ума. Однако этой ночью он не желал, чтобы она была возбужденной до предела, будто обезумевшей от желания, как прежде. Он хотел, чтобы она была другой.

Он оперся рукой о землю около ее лица, чтобы удерживать равновесие, резко вошел в нее и замер, не сводя глаз с Эльфвины. И потом, будучи в ловушке ее лона, начал медленно двигаться.

Все, чему он учил ее, страстные схватки, крики, буря чувств, — все осталось в стороне. Сейчас соединение их было тихим, по-настоящему интимным, но это возбуждало не меньше яростной страсти.

Эльфвина обхватила его руками за шею и принялась двигаться в одном с ним ритме. Медленно, неторопливо они познавали друг друга, шли вместе одной дорогой к самому пику.

Позже они сидели у огня, по-прежнему крепко обнявшись, словно не могли расстаться, и ели приготовленное ею рагу.

А потом он опять взял ее на шкурах, любуясь красивыми бликами, которые огонь отбрасывал на ее тело. И оставил член там, где ему было тепло и комфортно, и они отдыхали, закутавшись в шкуры. Он думал, что не только он, оба они заколдованы, происходящее изменило их обоих, они стали новыми людьми, не такими, как прежде.

Утром небо было чистым. И солнце светило так ярко, что снег стал таять, а воздух потеплел.

Ночью он опять был яростным и неистовым, словно от отчаяния.

— Ты не объяснишь мне, что случилось? — тихо спросила Эльфвина поздно ночью. Голос ее был чуть хриплым.

Она села на него сверху, и волосы рассыпались на его груди. Она была его валькирией.

— Ничего. Не важно, — в тон ей ответил Торбранд и вновь взял ее, чтобы доказать это.