Полет длиною в жизнь

И она, и ее родители считали, что веселиться в такое время было бы безнравственно, к тому же им вряд ли удалось бы зазвать к себе достаточное количество молодых людей. Кларк, впрочем, сказал дочери, что бал не отменяется вовсе, а просто откладывается до лучших времен. «До конца войны», — пояснил он, и Кейт с ним согласилась. Ей тоже было не до танцев.

— Вы хотели устроить такой же прием, как тот, на котором мы познакомились? — улыбнулся Джо.

Он старался отвлечь Кейт от мрачных мыслей, а сам подумал о том, как же ему повезло, что он встретился с ней. Ведь если бы не настоятельные просьбы Чарльза Линдберга, он мог и не пойти на тот бал; теперь же Джо видел в этом несомненное вмешательство судьбы.

— Нет, не такой же — гораздо скромнее, — ответила Кейт и негромко добавила: — Я в самом деле рада, что папа и мама решили отменить прием."

"Правда, сначала ей было немного жаль праздника, однако мысли о расставании с Джо и тревога за него вытеснили из ее головы все второстепенное. Она знала, что там, в Англии, Джо будет рисковать жизнью по несколько раз на дню, и ей хотелось сделать хоть что-то, чтобы немного приблизить победу.

Правда, могла она не много. Единственное, что было ей доступно, это записаться добровольцем в службу Красного Креста, и она решила, что непременно сделает это, как только закончится второй семестр.

— Ты, наверное, вернешься в колледж? — предположил . Джо, и Кейт кивнула.

Они сидели и разговаривали еще о многом, а часа через два Элизабет принесла им поесть прямо в гостиную. Родители Кейт ужинали в кухне: Кларк решил, что им следует дать молодым людям возможность побыть вдвоем еще немного, и Элизабет скрепя сердце согласилась.

Правда, сам факт приезда Джо внушал ей серьезные опасения, однако чинить дочери дополнительные препятствия она не собиралась. Им всем — а не только Кейт — было достаточно тяжело, так что без дополнительного груза светских условностей они вполне могли обойтись.

Джо и Кейт поблагодарили Элизабет, однако оба не смогли съесть ни кусочка. В конце концов Джо составил почти нетронутые тарелки на стол, а сам взял Кейт за руки. Но прежде, чем он сумел произнести хоть слово, глаза Кейт неожиданно наполнились слезами.

— Не плачь, Кейт! — растерянно сказал Джо.

Женские слезы он не выносил: обычно они приводили его в состояние сильнейшего раздражения, он не знал, что делать, и только еще больше замыкался в себе. Однако он ни в чем не винил Кейт. В эти дни женщины, наверное, плакали в каждой гостиной, на каждом вокзале, в каждой гавани и в каждом аэропорту.

— Не плачь, — повторил он тверже. — Со мной ничего не случится. Разве ты не знала, что у меня девять жизней, как у кошки? Не одна, а целых девять — по крайней мере, пока я нахожусь в кабине самолета.