Полет длиною в жизнь

Оба понимали, что война может затянуться на несколько лет, и единственное, на что уповала Кейт, это на то, что рано или поздно они увидятся снова. Когда же наконец объявили посадку на самолет, оба испытали странное облегчение.

— Я люблю тебя! — в последний раз прошептала Кейт, и лицо Джо исказила гримаса сожаления.

Не этого он ожидал, когда решил провести с ней последний день перед отъездом на фронт. Ему казалось, что между ними существует молчаливый уговор не говорить вслух о своих чувствах, но Кейт его нарушила. Иначе она, наверное, не могла поступить, но ему от этого было нисколько не легче.

Подобно большинству мужчин, Джо предпочел бы, чтобы все оставалось так, как хотел он, однако ничего поправить было уже нельзя. Кейт не могла отпустить его навстречу смертельной опасности, не сказав ему о своей любви. Он должен был узнать. В своей ослепленности чувством, которое она наконец решила выпустить на свободу, Кейт не подумала о самом главном — о том, насколько тяжелее будет ему, когда она произнесет вслух сокровенные слова. До этого момента — вне зависимости от истинной природы их чувств — Джо еще мог как-то убедить себя, что они просто близкие друзья, только друзья. Теперь всякий самообман стал невозможен. Они, разумеется, могли притворяться и дальше, однако правда была известна обоим, и она делала бессмысленными любые попытки притвориться, будто все осталось по-прежнему.

Вместе с тем Джо понимал, что это ее признание было последним даром — единственной по-настоящему ценной вещью, которую Кейт могла отдать ему. Ее слова открыли им обоим чудесную и пугающую правду, которую они старались не замечать, прячась за условностями и правилами приличия.

На краткое мгновение Джо вдруг ощутил, что сам стал уязвимым, и вероятность того, что он может никогда не вернуться оттуда, куда теперь уезжал, ужаснула его до глубины души. Глядя на заплаканное личико Кейт, Джо почувствовал, что благодарен ей за каждое мгновение, которое они провели вместе, и, куда бы он ни попал и что бы с ним ни случилось, он никогда не забудет ее…

Когда громкоговоритель объявил, что посадка на рейс до Нью-Йорка заканчивается, Джо наклонился и поцеловал Кейт, сознавая, что сдерживаться и подавлять свои чувства уже поздно.

Поздно и бессмысленно. То, что случилось, было, наверное, неизбежно. И, что бы ни связывало их теперь, оба знали: эти чувства относятся к разряду уникальных, единственных в своем роде, неповторимых — таких, что ни измерить их, ни забыть, ни обрести вновь с кем-то другим им не удастся, как бы они ни старались.

— Береги себя, — проговорил Джо хриплым шепотом.

— И ты тоже будь осторожен… Я люблю тебя, — снова повторила Кейт, глядя ему прямо в глаза.