Полет летучей мыши

Они расселись на травке и любовались ползущими по небу облаками.

– Хорошая погода, чтобы попрыгать, – заметил Джозеф.

– Прыгать я не собираюсь, – отозвался Харри. – Посижу спокойно или поброжу где-нибудь.

Джозеф сощурился на солнце."

"– Я имел в виду – попрыгать с неба. С парашютом. Skydiving[82].

– Так ты парашютист? – Харри прикрыл глаза ладонью и посмотрел на небо. – А облака? Не мешают?

– Нет, нисколько. Это же перьевые облака. Они на высоте 15 000 футов от земли.

– Ты меня удивляешь, Джозеф. Не то чтобы у меня было какое-то представление о парашютисте, но вот не думал, что он окажется…

– Алкоголиком?

– К примеру.

– Хе-хе. Это две стороны одной медали.

– Да?

– Ты когда-нибудь был в воздухе один, Харри? Летал? Прыгал с большой высоты, чувствовал, как воздух держит тебя, обнимает и целует?

Джозеф уже выпил полбутылки вина, и его голос потеплел. Когда он рассказывал Харри о прелестях свободного полета, глаза у него блестели.

– Все чувства раскрываются. Тело вопит, что ты не умеешь летать. «У меня нет крыльев!» – старается оно перекричать свист ветра в ушах. Тело уверено, что ты умрешь, и бьет тревогу, обостряя все чувства: может, хоть одно из них найдет решение. Твой мозг превращается в мощнейший компьютер, он фиксирует все: кожа отмечает растущую температуру, уши – растущее давление, глаза воспринимают каждую деталь и малейшие оттенки пейзажа, который расстилается под тобой. Ты даже чувствуешь запах приближающейся земли. И если удастся приглушить страх смерти, Харри, то на какой-то миг ты становишься ангелом. За сорок секунд ты проживаешь целую жизнь.

– А если не сможешь заглушить страх?

– Не заглушить, а только приглушить. Он должен присутствовать, звучать чистым и ясным звуком. Отрезвлять. Ведь чувства обостряет не сам полет, а страх. Он приходит как удар, как бешеный импульс, едва ты выпрыгнешь из самолета. Это как инъекция. Потом, растворяясь в крови, страх делает тебя веселым и сильным. Если закроешь глаза, то увидишь, как он гипнотизирует тебя своим взглядом, будто красивая ядовитая змея.

– Тебя послушать – можно подумать, что это наркотик, Джозеф.

– Это и есть наркотик! – Джозеф активно жестикулировал. – Именно так. Ты хочешь, чтобы полет не кончался, и чем больше прыжков у тебя на счету, тем труднее дергать за кольцо. В конце концов начинаешь бояться передозировки: вдруг однажды ты не откроешь парашют? Тогда ты прекращаешь прыжки. И внезапно понимаешь, что у тебя уже возникла зависимость. Желание продолжать гложет и изводит тебя. Жизнь кажется серой и бессмысленной. И вот ты уже сидишь в стареньком самолете «Сессна», который целую вечность поднимается на 10 ООО футов и съедает все сэкономленные деньги.

Джозеф втянул воздух носом и закрыл глаза.