Полет летучей мыши

Потом, в участке, вам в лицо будут светить лампой и как «возможному подозреваемому» устроят допрос на всю ночь. Без адвоката. В реальности все может обернуться приговором за сокрытие информации по делу об убийстве. Это превращает вас в соучастника и гарантирует шесть лет строгого режима. Ну, как вам это, мистер Робертсон?

Побледневший Робертсон беззвучно открывал и закрывал рот. Как аквариумная рыбка, которая поняла, что обед сейчас будет не у нее, а из нее.

– Я… я не хотел, чтобы… – наконец выговорил он.

– В последний раз спрашиваю: кто такая эта «стерва»?

– Наверное, та, на фотографии… та, которая была здесь…

– На какой фотографии?

– На той, что висит у нее в комнате. Она там стоит за Ингер и тем парнем. Такая маленькая, загорелая, с повязкой на лбу. Я ее узнал, потому что несколько недель назад она приходила сюда и спрашивала Ингер. А когда я ее позвал, они вышли на лестницу и стали разговаривать. Потом – кричать и ругаться. Хлопнула дверь, и Ингер в слезах убежала в свою комнату. Больше я той девушки не видел.

– Не могли бы вы принести эту фотографию, Робертсон? Я оставил копию в своем кабинете.

Робертсон был сама услужливость. Он мгновенно убежал и вернулся с тем самым групповым снимком. Харри хватило одного взгляда, чтобы понять, кто эта женщина.

– Мне сразу показалось, что я ее где-то видел, – сказал он.

– Это же наша сердобольная мадам! – удивленно воскликнул Эндрю.

– Думаю, ее зовут Анджелина Хатчинсон.

Когда они уходили, тасманийского дьявола видно не было.

– Детектив Кенсингтон, ты не задумывался, почему все зовут тебя «констеблем»? – поинтересовался Харри, когда они уже сели в автомобиль.

– Потому что у меня располагающая внешность. «Констебль» звучит как «добрый дядя», а? – с довольным видом спросил Эндрю. – И у меня не хватает смелости их поправлять.

– Да, прямо плюшевый мишка, – рассмеялся Харри.

– Коала, – сказал Эндрю.

– «Шесть лет строгого режима»! – вспомнил Харри. – Ну ты и враль!

– Больше ничего в голову не пришло, – ответил Эндрю.

7

Terra nullius, сутенер и Ник Кейв"

"В Сиднее шел дождь. Вода барабанила по асфальту, билась о стены домов и тонкими ручейками бежала вдоль тротуаров. Люди спешили в поисках укрытия, расплескивая воду каблуками. Кое-кто, конечно, слушал утром прогноз и захватил с собой зонтик. И теперь зонтики проклевывались на улице, как огромные яркие поганки. Эндрю и Харри стояли и ждали зеленого света на Уильям-стрит возле Гайд-парка.

– Помнишь аборигена, который в тот вечер сидел в парке рядом с «Олбери»? – спросил Харри.

– В Грин-парке?

– Он пытался с тобой поздороваться, а ты ему не ответил. Почему?

– Я с ним незнаком.

Зажегся зеленый, и Эндрю нажал на газ.

Когда Харри вошел в бар «Олбери», там почти никого не было.