Полночный ритуал

Одна девушка, ее звали Аллой Каштариной, например, совсем недавно была вынуждена уйти из-за того, что с какого-то момента ее голубовато-зеленая аура приобрела черно-бурый оттенок с красными вкраплениями. Мне она призналась, что последнее время стала ненавидеть свою родную сестру и даже желать ей смерти. Вы, конечно, вправе задать вопрос: соответствует ли заявленным нами целям расставание с теми, кто поддался злобе? Скажу так: людям мы лишь даем определенные ориентиры, а уж каждый выбирает сам, какую сторону принять – любви или зла.

– Ну и кто же оказался злее всех злых? – поинтересовался Гуров.

– Этого мы выдворили около года назад… – Гуру Шатао нахмурился, начисто утратив остатки величественной невозмутимости. – Это был молодой человек двадцати с лишним лет, из о-о-чень богатой семьи. Его настоящего имени я не знаю. Он назвался по-английски Тайго – Тигр. Если откровенно, то он у нас с самого первого дня был, как бы это сказать, на особом положении. Он мог прийти на медитацию и наблюдать за другими, зевая от скуки, мог задать пошлый вопрос любой женщине. Каждое его появление было не самым приятным событием.

Но у него тогда еще была достаточно светлая аура, хотя в ней и преобладали желтые тона, что я считаю тревожным симптомом. А потом однажды он пришел, и я понял, что он всецело во власти демонов – его аура стала черно-зеленой, что означало: наше учение ему не поможет, оно только усугубит его состояние и усилит над ним власть демонов. И тогда я ему сказал: ты сюда напрасно приходишь! Он все понял, и больше я его не видел…

– Его внешность запомнили? Описать можете? – поспешил задать вопрос Лев.

Сложив кисти рук каким-то особым образом, гуру рассказал, что роста Тайго немного выше среднего, в плечах не слишком широк, но крепок.

Лицо продолговатое, нос прямой, на лице густая растительность – усы и борода рыжеватого колера, длинные, до плеч, волосы, закрывающие уши и лоб до бровей. Ни цвета, ни формы его глаз никто ни разу не видел – он постоянно ходил в темных очках. Особых примет, типа родинки или шрама, никто не заметил.

Слушая гуру Шатао, Гуров испытал некоторое разочарование: и это все?!! Ему сразу же вспомнилась глава из повести Пушкина «Дубровский», где помещику Троекурову уездный сыщик зачитывал шаблонные приметы ставшего разбойником Владимира Дубровского, на что самодур-помещик Кирила Петрович съязвил: «С такими приметами, я чаю, с Дубровским час будешь разговаривать и не догадаешься, что это он».

Впрочем, не было повода и для особого огорчения – это еще большой вопрос, тот ли человек тот самый Тайго, который нужен сыщикам? Поэтому Гуров попросил назвать и других «черноаурников», которых выпроводили из «Школы».