Полный финиш

Почувствовав мой взгляд, он сказал:

— Зачем такие странные опыты? Не надо, Женя, ты что говоришь? Им же нужно дело раскрыть… смотри, они его тебе и впаяют.

— Интересно, как они это себе представляют? Я и шага-то шагнуть ночью не могла, не то что убить Олега, затащить в туалет его труп, предварительно вскрыв булавкой замок.

— М-да… — со скепсисом протянул старший мент, скользнув взглядом по моему пепельно-бледному лицу и по чуть подрагивающим рукам. — Ну хорошо, покажите, как открыть дверь булавкой, Охотникова.

…Дверь я не открыла. Руки меня не слушались, я не могла должным образом согнуть булавку, и она нагло прыгала в пальцах, которые передергивало мелкой дрожью. Лейтенант посмотрел на меня как на глупую хвастливую бабу, тяпнувшую лишнего и теперь отчаянно несущую чушь.

Серьезно, как ни странно, смотрели на меня только Крылов и Ковалев.

Я прекрасно помнила, как переглянулись они в купе и как не понравился мне этот взгляд.

И тут мне в голову пришла мысль, которая, по всей видимости, едва ли осенит граждан милиционеров. Я подумала: а зачем, простите, изощряться в открывании туалета булавками, если его прекрасно можно было открыть ключом, который все это время находился в купе у проводницы Лены? В том самом купе, где резвился г-н Крылов?

И еще… еще я вспомнила, как друг Крылова Костя Ковалев профессионально поймал в зажим Немякшина — тогда, когда они играли в домино. Когда он говорил Паше, чтобы тот бил по ушам не так сильно, как Крылов…

Это был примерно такой же захват, как тот, каким сломали шею Олегу Денисову.

Глава 5 Эдуард Рощин как зеркало русского джентльменства

В Сочи поезд прибыл с опозданием примерно на пять часов. Мало того, что в Туапсе его затормозили не меньше чем на полтора часа в связи в убийством Олега Денисова — так ведь еще и по графику он шел со значительным опозданием — на три с лишним часа.

Немякшин, который торчал исключительно в нашем купе, избегая смотреть на девушку покойного Олега в своем собственном, бормотал в этой связи себе под нос слова из известной рекламы российских железных дорог:

— «И цены недорогие, и поезда ходят точно по расписанию»! Твою мать!!

Я сидела, мрачно уткнувшись в стену прямым немигающим взглядом.

Сказать, что на душе у меня скребли кошки, — это значит ничего не сказать. Конечно, Олег никогда не был мне близким другом, но в Питере мы долгое время — почти три недели — работали бок о бок, разгребая проблемы моего питерского клиента, бизнесмена Эдуарда Сергеевича Рощина. И вообще — Олег не мог не вызывать определенной симпатии: высокий, атлетичный, улыбчивый, со своеобразным, хоть и определенно грубоватым, юмором… Конечно, я видела, что он может быть и жестоким, и напористым, и бескомпромиссным, но что тут поделаешь, таковы особенности его работы.