Полный финиш

Впрочем, полагаю, что фортуна не замедлит повернуться к нам тем, чем ей стоит стоять к такой очаровательной женщине, как вы, — наиболее привлекательной стороной.

Эдуард Рощин всегда был джентльменом.

Я наскоро написала записку Воронцову: «Саша, убегаю кое по каким делам. Вернусь вечером. Не волнуйся, все нормально. Целую. Женя».

* * *Сочинский особняк Рощина впечатлял.

Мне приходилось видеть питерский особняк Эдуарда Сергеевича. Надо сказать, что сочинская резиденция крупного петербургского дельца ничем не уступала вотчине Рощина — питерскому дому бизнесмена."

"«Ауди» подрулила к великолепному трехэтажному особняку, оборудованному всеми атрибутами нехитрого «новорусского» архитектурного стиля: претенциозной парадной лестницей, отделанной гранитом и мрамором, с фонарями на литых фигурных столбиках при наличии непременных декадентского вида безвкусных завитушек под золото; бесчисленными балкончиками, арочными окнами, затянутыми витой чугунной решеткой, и так далее.

По всей видимости, постройка была закончена совсем недавно, потому что тот район, в котором был расположен дом, продолжал усиленно застраиваться. Неподалеку, буквально через забор, какие-то мрачного вида кавказцы в черных пиджаках — несмотря на тридцатипятиградусную жару — давали указания рабочим, возводившим второй этаж монументального сооружения — если судить по фундаменту и первому этажу. Еще чуть поодаль, через овраг, виднелись домики частного сектора — маленькие, чуть скосившиеся в сторону оврага, окрашенные в незатейливый темно-зеленый цвет.

Оттуда, из одного из этих домиков, слышался какой-то грохот и вопли, очень вписывающиеся в «кавказский» фон:

— Гдэ Гоги? Пакажи мнэ Гоги? Вах, какой Гогы!!

Я сдержанно улыбнулась, вспомнив поездное трио Крылов — Ковалев — Немякшин, и проследовала в дом.

Рощин ждал меня в гостиной. Когда я вошла, он сидел напротив большого зеркала и курил сигарету. Еще не видя меня, медленно докурил сигарету и, бросив ее в пепельницу, посмотрел на свое изображение в зеркале напротив. Некоторое время оно отражало черты острого смуглого лица мужчины лет сорока, с коротко остриженными волосами и сдержанным проницательным взглядом из-под красиво изогнутых густых бровей, а потом эти брови медленно поднялись, и вслед за ними поднялся и сам Эдуард Сергеевич: в зеркале он увидел меня.

— Добрый вечер, Евгения Максимовна, — сказал он, приближаясь ко мне и галантно целуя руку. Он всегда отличался изысканными манерами. — Рад поприветствовать вас в своем скромном жилище. Присаживайтесь, прошу вас. Не отведаете ли вот этого чудного красного вина. Друзья привезли из Франции. Не пожалеете.

— Да, благодарю, — отозвалась я, — не откажусь.