Полный финиш

Мы продегустировали вино, и только после этого, отставив недопитый бокал, Рощин заговорил:

— Как я сказал по телефону, возникли некоторые проблемы, которые в некотором роде затрагивают и вас, Евгения Максимовна. То, что был убит Олег, — это не могло быть простым стечением обстоятельств.

— Что вы разумеете под стечением обстоятельств, Эдуард Сергеевич?

— Я разумею под стечением обстоятельств случайную стычку, несчастный случай, недоразумение с летальным исходом по пьянке. Ведь он был пьян, не так ли?

— Да… он с нами выпивал.

— Я полагаю, что его убили с тонким и прекрасно расписанным по пунктам расчетом. Профессионально и хладнокровно. Потому что я прекрасно представляю, какая нужна подготовка, чтобы убить Олега таким образом. Но это еще не все. Дело в том, что я не упоминал еще одного примечательного обстоятельства: мне прислали на e-mail следующее замечательное послание.

И он протянул мне лист с компьютерной распечаткой. Я скользнула глазами по строчкам, потом перечитала вторично.

Послание по электронной почте гласило:

«Ждите новых сюрпризов, симпатичнейший господин Рощин. Некто Денисов уже получил свое. Очередь за вами и вашими друзьями: г-ном Дубновым и г-жой Охотниковой. С наступающим днем рождения, всего наилучшего в аду».

Я подняла на Рощина глаза и спокойно произнесла:

— Ну и что? Думаете, что на вас ведется охота? По-моему, вам нечего опасаться: одно дело — убить пьяного Олега, другое дело — вас в этом доме, под завязку напичканном охраной.

— Вы не поняли, Женя, — нетерпеливо произнес Рощин. — Он говорит о моем дне рождения.

— Ну и что?

— А то, что у меня день рождения завтра. И что замечательно — я собираюсь отметить его здесь, в ресторане «Жемчужный сад».

— И что из этого?

— А то, что никто не знает, какой именно ресторан я абонирую. Все устроилось только два часа назад. А это послание я получил час пятьдесят минут тому назад.

— И все-таки я не понимаю. В этом письме ничего не сказано про этот ресторан.

Рощин подался вперед и, напористо глядя на меня своими бархатными темными глазами, проговорил:

— Все дело в том, что первая буква в слове «сад» со вчерашнего дня не горит. Поэтому и получается: «Жемчужный ад». А в этой писульке — «всего наилучшего в аду».

— Да, действительно, — произнесла я, — и самое замечательное, что упоминается мое имя. Что бы это могло значить? По-моему, мы работали с вами только один раз — в Питере. Значит, и корни следует усматривать в Питере? Так, Эдуард Сергеевич?

— Да, вероятно. Ведь и Олега убили в поезде Питер — Адлер.

Я откинулась на спинку кресла и, закурив предложенную гостеприимным хозяином сигарету (хотя обычно я воздерживалась от курения), произнесла:

— Хорошо, Эдуард Сергеевич.