Понарошку?

Ожирением оба не сильно страдали, просто за годы накопили лишние килограммы, но в меру для своего возраста. Однако мама из-за этого переживала, а папа ее поддерживал.

– Ну, как легких, так-то они дорогие, собаки.

– И все в обход меня, – процедила Саша. – Приду домой, проверю. Почему ты всегда так легко соглашаешься на все, что она в тебя впихивает?

– Ну, мама же мне зла не пожелает, мы любим друг друга.

– Ты же знаешь, какая она доверчивая. Она может и не понимать, что за зло там скрывается.

– Ну, слушай, неделю уже этим питаюсь. Эффект есть, а побочек нет. Ой.

– Что?

– Пупок развязался. Беру свои слова обратно, – отец не смеялся, а кудахтал.

Саша не оценила юмор и вздохнула недовольно. Сейчас он все равно был далеко, что-то ему запрещать не имело смысла. Но она уже знала, какую взбучку им обоим устроит дома.

Чтобы не разжигать в себе злость, решила сменить тему, перейти к главному.

– Па, прикинь, к нам перевелся чемпион мира по плаванию, Золотов. Знаешь его?

– Едрииить! – отец резко посерьезнел. – Взаправду, что ли? Он же из спорта ушел. Не говорил почему?

– Разумеется, пап, всю душу мне выложил. Мы же с ним друзья закадычные.

Отец посмеялся над собственной наивностью.

– Он вообще не особо… разговорчивый.

Под ногами у Саши треснул лед – она наступила в небольшую лужу и быстро перескочила на заснеженный асфальт. Сильных морозов не было, но без шапки уши отваливались. Всего пять минут на улице хватило, чтобы они заболели. Девушка накинула на голову шерстяную шаль, которую папа привез из Словении на Новый год. Приятное тепло потекло по шее к плечам и на грудь."

"Она решила прогуляться по шумному проспекту вдоль канала. Саша любила январский Питер. Холодный, еще украшенный новогодними гирляндами, суровый и спокойный. Почему-то весной эта магия утрачивалась. Все становилось грязным и суматошным.

– Видится мне, он сейчас не в самом хорошем состоянии, – предположил отец. – Что-то серьезное наверняка заставило его карьеру накрыть медным тазом. Такой блестящий пловец был. Жаль парня.

Саша представила заносчивый голубой взгляд и внутренне с отцом не согласилась. Выглядел он получше многих, если не всех. Такого жалеть не хотелось.

– Мне в журнале приказали интервью у него взять. А я к нему даже подходить боюсь, – девушка надула губы и пнула комок изо льда, снега и пыли, который удачно попался под ногу.

– Он пловец, а не борец. Не укусит же.

Хохот у отца был сиплым, почти как технические помехи.

– Зато радиоактивный. Я на атомы распадаюсь, – призналась Саша с досадой.

– Понравился?

Смех прекратился, но в тишине чувствовалась ухмылка.

– Такой, попробуй, не понравься. Но не хочу, чтобы он думал, типа я к нему клинья подбиваю.

– Когда тебя останавливало, кто что думает? Ты же обычно на рожон первая бежишь.