Понарошку?

Саша узнавала в маминых свои – такие же синевато-зеленые, почти морского цвета. Раньше она с гордостью распускала пышные кудри, а теперь стриглась коротко, кончики едва завивались. Седина проскальзывала через каждую прядь. Зато веснушки на лице сохранили юность. Даже морщины их не перебивали. И черты остались изящными, несмотря на комплекцию. А Саша унаследовала папины, более грубые и крупные.

– А ты сама за кем-нибудь бегала?

– Сашуль, ты чего? По Паше все страдаешь? – мама сразу забеспокоилась. – Плюнь на него.

– Ну, страдаю, конечно… немного, – девушка плюхнула ложку обратно в суп. – По остаточному принципу. Просто… за мной вот никто не бегает. Зато я за всеми.

– За кем еще-то ты бегаешь? – женщина удивленно насупилась.

Саша покраснела и заела смущение супом.

– Да ни за кем. Просто… подумала, что за мной никто никогда не ухаживал.

– Ой, Сашуль, ну сейчас время другое. Это раньше принято было. Да и папка твой, думаешь, прям ухаживал, что ли? – мама весело рассмеялась, махая рукой. – Так, пару раз ромашек нарвал. У меня были поклонники и поухажистее."

"Саша тоже улыбнулась. Ей нравилось, когда мама, учитель литературы, придумывала новые нелепые слова. Она частенько их перебирала в свой лексикон и употребляла потом впопад и невпопад.

– А чем тогда он тебя покорил?

Женщина задумалась, вытянув рот трубочкой. Саша не ела, смотрела на маму с любопытством. Они о таком еще не разговаривали. То есть Саша прекрасно знала своего папу, и маму тоже знала, всегда знала, что им вместе хорошо, что они идеально подходят друг другу и в других причинах любить не нуждаются, но ведь когда-то так не было, то есть когда-то они об этом сами не подозревали. Об этом Саша раньше не задумывалась.

– Даже не знаю. Тягой. Своей неугомонной тягой к жизни, к миру, ко всему. И ко мне тоже, – мама зарумянилась и опустила рыжеватые ресницы. – Это сейчас он, старый хрыч, поуспокоился. А раньше вечно ему то туда, то сюда надо. Вот ты вся в него. Тебя хлебом не корми, дай что-нибудь разузнать да распробовать.

Саша опять смутилась. Подружки ее за это, наоборот, критиковали, что она их таскала за собой везде и всюду, где им было неинтересно. В последнее время они от многого отказывались. Но она не уставала их звать. И одногруппников всегда приглашала, кидала разное в чат. На ее сообщения уже давно никто не реагировал. Поначалу бесились за спам, потом привыкли.

Это напомнило Саше об обязанностях.

– Ладно, ма, спасибо за суп. Пойду дела делать, – девушка уже поднялась из-за стола. – Это я потом доем.

Остатки супа она отставила в сторонку, надеясь вернуться к обеду за ужином.

– Кстати, а где коктейли, которыми ты папу спаиваешь? – Саша провела прищуром по кухне.

– Не спаиваю, а кормлю. И сама их ем.