Попаданка на 30 дней

— Поскольку мы не уверены в причастности фасхаати Рейтана Великого к покушению на него — она может быть несправедливо оболганной, — тут Халиф собирался возразить, сжав кулаки и ступив вперед, но его оставили движением руки, — то считаем необходимым спросить совета у богов. Сегодня ночью мы будем молиться и спросим у них, видели ли они нападение на Рейтана Великого. Если они подтвердят слова Великого первого хааспата или скажут, что их взор в этот момент был направлен в другую сторону, то фасхаати Рейтана Великого отправится кармить эйфинов, а если боги её оправдают.

— тут взгляд кольнул Халифа, — то будем разбираться во лжи, произнесенной сегодня в этом зале.

Я облегченно вздохнула, но тут же напряглась — а если боги просто не видели ничего? Но Фарик же должен, просто обязан помочь мне! Да и посланник выглядел слишком уверенным. Я немного успокоилась.

— До выяснения причастности фасхаати к нападению на Рейтана Великого обвиняемая проведет в камере, — припечатал хранитель, и его капюшон дернулся в мою сторону. — Свое решение мы объявим завтра утром, во всеуслышание в этом зале.

— На сегодня хватит разборок, — произнес другой монах беспристрастным голосом, — победители устали и должны отдохнуть.

У них будет еще несколько дней тренировок перед вторым испытанием. Да хранят их боги.

— Да хранят их боги! — проскандировал зал, а меня, вновь схватив под руки, повели куда-то вниз.

Я успела лишь оглянуться, чтобы увидеть бесстыжие глаза Халифа.

— Фарик, проверь, пожалуйста, как там Рейтан и сообщи мне, — шепнула я лемуру, и тот растворился в воздухе.

Камера, в которую меня привели, была вполне уютной, по крайней мере, чистая и не сырая, разве что совсем маленькая и с металлической решеткой.

Меня втолкнули внутрь и закрыли на огромный ключ, который сверкнул какими-то искрами, что не оставило сомнений — здесь еще и магический замок.

Лемур появился в тот момент, когда я смотрела в потолок, размышляя о своей безрадостной судьбе.

— Как Рейтан? — обеспокоенно спросила я, привстав на кровати и обернувшись к посланнику.

— Жив, — ответил лемур, неприязненно оглядевшись, — но без сознания. Его погрузили в целебный сон: раны оказались серьезнее, чем могли предположить целители. Но жить будет, у него крепкий организм.

Вот только...

— Что? Не томи! Говори быстрее.

— Помочь тебе он не сможет, пока не придет в себя. А до утра этого точно не случится. — Фарик опустил голову и присел на кровать. — Я собирался просить помочь Илантри, но вместо этого стал свидетелем неприятного разговора. Элея пыталась попросить Великого о снисхождении для тебя, чтобы он заступился, вот только.

— Он не поверил в мою непричастность, — произнесла я, прикрыв глаза, и тоже присела на кровать, подтянув к себе колени.