Зловещий трофей

"

"У сломанного шлагбаума на пару минут притормозили, чтобы забрать уставших и сонных бойцов сменившегося караула. Те, злобно и недоверчиво посматривая на «Хорьха», залезли в кузов грузовика и поехали…

Прибыв в батальон, капитан тотчас же побежал докладывать полковому командиру о происшествии на посту и причинах задержки. Подполковник Владков угрюмо выслушал доклад, задал несколько уточняющих вопросов и приказал похоронить погибших с почестями.

— Что делать с «Хорьхом»? — спросил капитан.

— Отбуксируйте за здание школы, пусть стоит там.

— А как же приказ об отправке собранной техники поближе к железной дороге?

— Где я тебе возьму железную дорогу? — недовольно буркнул подполковник. — Нет поблизости ни дороги, ни станций. Вот возьмем совместно с югославскими и русскими войсками город Веспрем, тогда и поговорим…

— Большой город?

— Приличный. Как наш Казанлык. Там и вокзал, и товарная станция, и несколько заводов в промышленной зоне, и почта, и даже аэродром поблизости…

Уже днем на палатках, где коротали длинные зимние ночи молодой Христо и фельдфебель, появились поминальные листы — приколотые сообразно традиции листочки с именем, фамилией, возрастом и местом гибели бойцов. Фотографий, конечно, не было, зато имелось написанное от руки четверостишие в память умерших товарищей.

В церковь при ближайшем селении не пошли. Виделась она чуждой, со странным крестом на высокой и угловатой колокольне, какой-то не спасительной для православной души. Похороны назначили на завтра — по болгарским традициям хоронили быстро, без проволочек, в теплом климате по-другому нельзя.

К вечеру запалили многочисленные костры, расселись вокруг. Невесть откуда появились глиняные бутылки с красным вином и ракией. Бойцы поминали добрым словом погибших, пили и пели «Будь навек благословенны те, кто долг исполнил свой…»

* * *В столярной мастерской, как и в доме, было тихо. Разве что иногда высоко в небе пролетали военные самолеты; маршрут у них всегда был один и тот же: на восток и обратно. Иштван давно привык к далекому гулу и воспринимал его как естественный природный фон — как завывания ветра, шелест листвы или птичий гвалт.

Работать в мастерской ему не понравилось. За многолетнюю практику он привык проводить хирургические операции в несколько иных условиях.

На первом этаже дома, сразу за небольшой прихожей были оборудованы три кабинета: смотровой, хирургический и рабочий. В первом он принимал пациентов, во второй приглашал тех, кому требовалась хирургическая помощь.