Порванная струна

Я вспомнил свои приключения, шарахнутого током Ахмета, скучающего на полу после удара в кадык Севу-Жеребца и загрустил.

– Милиция! – гаркнул за дверью хриплый голос. – Открывай, а то дверь сейчас выломаем!

Как говорил, кажется, Станиславский, я ему поверил. Сегодня мне гимнастику не доделать… Со вздохом открыл дверь, и мои сердечные кореша Витя и Володя ввалились в квартиру.

– Собирайся! – осклабился Витя вместо приветствия, помахав в воздухе какой-то бумажкой. – С нами поедешь!

– А что такое, что такое? – растерянно забормотал я, снова пытаясь показаться меньше и безобиднее, это мой проверенный способ, который в последнее время начал давать осечку.

После разминки и десятка хороших упражнений такое поведение выглядело недостоверно, что сразу отметил Витя:

– Ты ваньку-то не валяй, не изображай тут инвалида умственного труда! Собирайся – и поехали!

– Душ бы принять! – проговорил я с тоской, понимая, что этого мне явно не позволят.

– Громова тебе устроит душ! – снова ухмыльнулся «правый» Витя. – Громова тебе и ванну устроит, и какаву с чаем нальет!

В дверях своей комнаты, держась за сердце, появилась бабуля.

– Кто здесь? Андрюшенька, что случилось?

– Не волнуйся, ба, – ответил я жизнерадостно, – тут у следователя кое-какие вопросы появились, я сейчас съезжу с ребятами и скоро вернусь. Ты, главное, не волнуйся.

– Во-во, – хохотнул Витя, – кое-какие вопросы, это ты в точку.

Володя, взглянув на бабулю, дернул напарника за рукав. Он мне всегда больше нравился. Бабуля, окинув их растерянным взглядом, пролепетала:

– Андрюшенька, я позвоню маме…

– Ни в коем случае! – вскрикнул я, как кошка, на хвост которой наступил бегемот.

Анна Николаевна Громова сидела за столом мрачная, как ноябрьский вечер, и вертела в руках массивные очки в темной оправе.

– Здравствуйте! – сказал я, остановившись перед ней. – Вы меня хотели видеть? Мы же вроде только вчера разговаривали."

"– Здравствуйте! – холодно ответила Громова, надев очки и рассматривая меня сквозь них, как неприятное насекомое, попавшее в тарелку с супом. – Я бы не сказала, что хотела вас видеть. Я бы с удовольствием никогда в жизни не видела вас и таких, как вы. Но ничего не поделаешь, это моя работа.

– В чем дело? – спросил я ее напряженным голосом.

Очень не понравилось мне такое вступление. И сама Громова мне сегодня очень не понравилась. Правда, вчера она тоже не вызывала у меня теплых чувств.

– Дело в том, гражданин Журавлев, что следствие располагает на сегодняшний день новыми, очень весомыми уликами. Поэтому, прежде чем я предъявлю вам эти улики, хочу спросить – может быть, вы все-таки сделаете чистосердечное признание? Сейчас еще не поздно. Я могла бы оформить это как явку с повинной, хотя… хотя это и против моих правил.