Порванная струна

Так вот, – Громова сделала драматическую паузу, уставившись на меня холодным внимательным взглядом, – кровь на рукоятке заточки относится к очень редкой четвертой группе.

Надо сказать, на этот раз она действительно заставила меня вздрогнуть. И кажется, мое волнение не укрылось от ее взгляда. Она чуть заметно усмехнулась одними уголками губ и продолжила:

– Мы, знаете ли, даром времени не теряем и государственные деньги зря не расходуем. С санкции прокурора следствием изъята в поликлинике номер сто двадцать семь ваша медицинская карта.

С этими словами Громова положила перед собой тоненькую потрепанную желтоватую папочку, водрузила на нос очки и, снова выдержав эффектную паузу, громко прочла:

– Журавлев Андриан Алексеевич… год рождения… адрес… группа крови – четвертая. – Она подняла на меня глаза и с чувством произнесла: – Как вы можете объяснить подобное совпадение?

– Дурдом, – коротко ответил я и отвернулся.

– Вы по-прежнему не хотите сделать чистосердечное признание?

Естественно, я знал, какая у меня группа крови, и когда она сказала, что на заточке нашли такую же, у меня в животе образовался какой-то ледяной комок. Что же это происходит? Случайное совпадение обстоятельств или меня кто-то намеренно подставляет? Однако я сохранил невозмутимое лицо и твердо ответил:

– Мне не в чем признаваться.

– Очень жаль. – Громова отодвинула в сторону медицинскую карту и неожиданно приказала: – Руки! Покажите мне ваши руки!

Я протянул вперед руки, но она уточнила:

– Ладонями кверху!"

"Я повернул к ней ладони. После вчерашних приключений руки мои все были в ссадинах и царапинах. Громова смотрела победно:

– Как вы объясните происхождение этих царапин?

– Тренировался, – спокойно ответил я. – Вы же знаете, что я занимаюсь карате. Ну вот и ломал кирпичи, доски всякие… Видели в кино?

– Видела, и не только в кино, – ответила она.

– Если бы у меня был единственный порез на правой ладони – это работало бы на вашу версию, – я перешел в наступление и даже немножко придвинулся к ее столу, – а такое большое количество царапин и ссадин ровным счетом ничего не доказывает! И самое главное – во время убийства я был дома! Вы не забыли? У меня алиби!

– Вот именно о вашем алиби я тоже хотела кое-что сказать. – Громова состроила брезгливую гримасу и снова сняла очки. – Есть ли у вас совесть, Журавлев? Втягивать в свои темные дела старого человека, привязанного к вам… заставлять врать…

Этого я не выдержал: кровь прилила к лицу, я вскочил и крикнул:

– Что вы болтаете? Я бабушку ничего не заставлял делать! Она врать вообще не умеет!

На мое плечо опустилась тяжелая рука милиционера, который рявкнул мне прямо в ухо:

– Сидеть!

Громова, невольно отшатнувшаяся, мгновенно отреагировала:

– Вот именно.