Порванная струна

И разузнать, кто живет в квартире над ней.

Она снова начала рассеянно перебирать фотографии. На каждой был изображен Колыванов, один или с разными людьми.

– Гляди, вот снова наша девица! Да какая шикарная!"

"На снимке она выходила из машины Колыванова. Я уже повторял неоднократно, что девушка была очень красива. Но на этом снимке она была просто ослепительна. Шуба на сей раз была другая – длинная чернобурка. Волосы, которые Марианна носила распущенными, в этот раз были заколоты высоко в прическу. Напротив был освещенный подъезд, в этот раз я без труда определил, что здание старое и находится в центре.

– Что же у нее в руке? – Надежда поднесла фотографию к свету. – Сумка, что ли? Слушай, Андриан! – Она изумленно посмотрела на меня. – Да ведь это скрипичный футляр. Наша девица – скрипачка!

– Вы уверены? Как-то не вяжется такая творческая профессия с бандитами и всяческим криминалом.

– Все сходится, потому что подъезд – это служебный вход в Большой зал филармонии. И вид у нее концертный – прическа, платье длинное.

– Платья не видно…

– Предположим! – не сдавалась Надежда.

– Чтобы такая девушка… с этим козлом… – вздохнул я. – И что только она в нем нашла?

– А ты, я надеюсь, заметил, как дорого она была одета? – вкрадчиво спросила Надежда.

– Ну разумеется, заметил!

– А знаешь ли ты, Андриан, сколько получает рядовой музыкант в филармонии?

– Понятия не имею! – рассердился я.

– Не больше пятисот рублей за концерт! – авторитетно заявила Надежда. – А концерты-то не каждый день бывают. Ну, допустим, еще где-нибудь они подхалтурят, да сам понимаешь, классическая музыка сейчас не в почете. Вот и соображай, что такая красотка нашла в богатом мужике?

– Противно как! – не сдержался я.

– Идеалист ты, бабушкой воспитанный, – грустно вздохнула Надежда. – Ну да ладно, жизнь тебя обкатает. Значит, так. Мои правила такие: никогда не опускать руки. То есть идти до конца. Разработаем план действий.

– Валяйте! – согласился я. – Все равно выбора нет.

– Отбросим пока в сторону предположение, что девушку убил какой-то неизвестный маньяк. Это для нас хуже всего, потому что Громова на маньяка дело не спишет – ей раскрытое преступление нужно. «Пеликаны» к убийству непричастны, и осталась у нас единственная ниточка или ниточки – вот эти несколько снимков.

– Что – снимки? – вздохнул я. – Пустые картинки…

– Э нет! Фотографии – это нечто конкретное, – уверенно возразила Надежда Николаевна. – Это документы. И говорят они, что девушка бывала в известном мне доме. Номер квартиры выяснить труда не составит, а дальше – как повезет. Что мы еще имеем? Фотографию, где девушка снята у служебного входа в филармонию со скрипкой в руке.

– Понимаю, к чему вы клоните, – обреченно сказал я.