После

Между тем «козлик», который я вел, вполне оправдывал свое название, то есть машина старательно скакала на всех кочках, но зато без всяких проблем пересекала любую грязь, которой после затяжного дождя здесь хватало. Впрочем, не такая уж и глубокая грязь, лесная почва все больше песчаная, это не чернозем, который в сушь как камень, а в дождь как свежий навоз.

После моста до деревни, раскинувшейся посреди заросших полей на вырубке, осталось всего ничего, и уже через считаные минуты мы разглядели серые дома за покосившимися заборами, просевшие грязные крыши, разросшиеся сады во дворах. Где устроились наши, разглядеть не получалось, но когда мы проехали через саму деревню, на дорогу неожиданно вышел Димыч, поднял руку, останавливая нас.

— Доброе утро, — высунулся я из окна. — Хорошо замаскировались.

— Стараемся. Ждали вас.

— Как узнали?"

"— Связь была вчера. Односторонняя, разумеется, — усмехнулся он, заметив мой вопросительный взгляд. — Торжок сказал, что вы сюда выдвигаетесь. Проблема?

— Да, сейчас обсудим.

— Заезжайте во двор, — он показал на распахнутые ворота, вросшие в землю и почти уже скрытые за кустами. — Тут дом более или менее, жить можно.

Оба грузовика стояли в саду, прикрытые маскировочной сетью, с десяти шагов не разглядишь. Во дворе из ведра умывался Николай, помахавший нам рукой.

— Завтрак есть? — без долгих вступлений осведомился я, выбравшись из машины.

— Шашлык холодный остался. Будете?

— Все будем, только давай.

Зашли в дом, в котором слегка пахло сыростью и трухлявым деревом, Димыч зашел следом.

— Мартын с Лехой спят еще, — пояснил он. — Будить?

— Можно позже, успеем поговорить.

Я так понимаю, что эти двое ночью дежурили, так что пусть выспятся.

Мы уселись за покосившийся шаткий стол, Димыч принес закрытый котелок с кусками шашлыка, перемешанного с холодным луком, выложил мешок черных сухарей, затем развернул сверток с вареными яйцами, пучок зеленого лука, присовокупил к нему баночку с крупной солью, выставил две алюминиевые миски, сказал:

— Чайку поставлю, как раз пора.

Шашлык даром что вчерашний, а пахнет замечательно, сразу аппетит бешеной собакой в кишки вгрызся. Вытащил из кармана нож, из рюкзака вилку, подцепил кусок мяса и раскромсал на три части. Замечательно. Тут же схватил яйцо, облупил по-быстрому, посыпал солью, откусил, макнул в соль пучок лука.

Николай вернулся в дом, растираясь полотенцем на ходу, пожелал приятного аппетита, на что мы ответили кивками и невнятным мычанием.

— У вас тут как было? — спросил я, прожевав.

— Тихо. — Николай накинул рубашку и подсел к столу. — Ни души, как на даче сидим.

— Завтра поедем уже, заканчивается ваша лафа.

— Рассказывай тогда, не тяни.

— Пожрать дай… дача тут у них, а я там как Штирлиц.

— По борделям ходил, небось.