Последний из рыцарей

Герцогиня говорит, что на девочке нет ни единой царапины, но много синяков. Загадочно. И какое отношение к этому могут иметь поборники истинной власти?

— Простите меня, господа, — раздался у них за спиной женский голос.

Судя по платью, это была одна из дворцовых поварих, она держалась с достоинством, но, в то же время, почтительно.

— Простите великодушно, может, это и не мое дело, но тут есть две девочки, которых, по-моему, вам следовало бы выслушать. Уж не знаю, сумеют ли они рассказать вам то, что хотят, — они напуганы до смерти. Сама-то я толком не знаю, о чем может идти речь, только, сдается мне, дело серьезное. Даже выбранить их язык не поворачивается, в таком они беспамятстве от страха.

— Пришлите их сюда, — приказал комендант.

В покои вошли две девочки, обе они работали на кухне. Младшей было лет восемь, она пряталась за старшую, которой вряд ли было больше двенадцати. Девочки крепко держались за руки.

Тристан угадал причину их робости — они никогда не разговаривали со столь важными господами.

— Ну, говорите, что там у вас стряслось? — приветливо обратился он к ним. — Не бойтесь, выкладывайте все, как есть. Никто не станет бранить вас, даже если вы и провинились.

Девочки переглянулись, младшая кивнула, старшая сглотнула комок в горле и, сделав реверанс, заговорила:

— Милостивые господа, мы слышали, что Ее Высочество, маленькая герцогиня…

— Мы тебя слушаем, — подбодрил ее доктор, когда она запнулась и умолкла. — Если речь идет о маленькой герцогине Марине, это особенно важно знать.

— Нет, мы ничего не знаем про нее, но мы подумали, может, с ней приключилась та же беда, что и с нами.

Мужчины вздрогнули и попросили девочек подойти поближе. Старшая говорила так тихо, что ее почти не было слышно.

— Ну, расскажи, что случилось, — мягко сказал комендант.

Глаза у девочки наполнились слезами.

— Мы не знали, что господам позволено делать с девочками, а что — нет, поэтому мы не противились, но нам было так страшно.

— И стыдно! — Младшая заплакала. Лицо у старшей стало пунцовым, она не поднимала глаз.

— Он… по-всякому трогал нас.

У мужчин перехватило дыхание. Они с ужасом переглянулись.

— Нам это не нравилось, но мы не смели отказать ему, потому что иначе нас забрал бы палач. Так он сказал нам. Он никогда не делал этого с нами обеими одновременно, но мы признались друг другу, и оказалось, что мы обе…

Тристана душил гнев, он видел, что доктор тоже с трудом владеет собой.

— Расскажите подробно, что он с вами делал, — сказал доктор.

— Лучше не надо, — старшая посмотрела в сторону. — С Метте он обошелся получше, чем со мной. А потом мы слышали на кухне разговоры, будто герцогиня Марина вдруг стала чего-то бояться, и мы обе подумали, что он, видать, и до нее добрался.