Последний из рыцарей

Тристан понимал, что рано или поздно ему придется объяснить Марине, что ее ждет, но сейчас он собирался говорить о другом. Он пытался убедить себя, что у него еще есть время.

— Прежде всего, я хочу, чтобы ты забыла все, о чем с тобой говорила твоя мама, — начал он. — Ты вовсе не должна выходить за меня замуж. Видишь ли, мы только хотели, чтобы Габриэльсхюс стал твоим законным домом, и ты могла бы жить здесь всю жизнь.

«Трусливая ложь, — подумал он. — Как она только оказалась у меня на языке? Такая ложь легко слетает с губ неожиданно и ей невозможно противиться».

Марина дрожала, как натянутая струна.

— Но теперь мы решили иначе, — продолжал он, невольно расплываясь в счастливой улыбке. — Мы с твоей мамой поженимся, как только наш пастор вернется из Копенгагена.

Он заметил, что Марина напряглась еще больше, и положил руку на ручку ее кресла, не смея прикоснуться к ней самой.

— А потом я повезу твою маму в Норвегию, где ее вылечат.

Марина подняла на него глаза — она знала все.

— Мама никогда не поправится, — прошептала она. — Мама умрет. Я это знаю, так говорили камеристки в Копенгагене.

Тристан мысленно проклял все длинные языки на свете.

— Нет, мы поедем к человеку, который умеет исцелять болезни. Но если мы с твоей мамой поженимся, ты станешь, все равно, что моей дочерью, и потому этот дом будет принадлежать тебе.

— А где будете жить вы, дядя Тристан?

— Я? Я буду жить здесь, пока ты не вырастешь и не станешь самостоятельной. А тогда я уеду… Куда-нибудь далеко…

Да, теперь это стало ясно. Он, Тристан, которому на роду было написано быть несчастным, не останется в Габриэльсхюсе без Брониславы. Ребенка Марины, которого они выдадут за своего, он оставит на попечение уже взрослой Марины, рассказав ей правду. Тогда она, очевидно, будет уже замужем. А если и нет, если она по-прежнему будет бояться мужчин, она успеет привязаться к ребенку и с радостью примет на себя заботу о нем.

Тристан погрузился в свои наивные мечты, отказываясь смотреть правде в глаза. Его вернул к действительности острожный голос Марины:

— Вы поедете искать святой Грааль?

— Что искать?

В памяти у него всплыли сказанные им в разговоре слова: А тогда я уеду… Куда-нибудь далеко…"

"— Святой Грааль. — Он улыбнулся. — Что ты имеешь в виду?

— Мама всегда говорит, что вы рыцарь Грааля.

«Нет, нет, только не я», — мысленно воскликнул он. Но ему не хотелось пугать Марину, тем более сейчас, когда он увидел робкое восхищение, мелькнувшее у нее в глазах.

— Не думаю, чтобы я был достоин такого звания, — сказал он и встал. — Значит, ты не против, чтобы я попросил руки твоей мамы и стал тебе отцом?

Марина посмотрела ему в глаза. Первый раз ее глаза не бегали испуганно, уходя от его взгляда.

— Я не против. Хорошо, чтобы вы были моим отцом.