Последний из рыцарей

Я вас считаю рыцарем, мне всегда казалось, что вы похожи на рыцаря.

«Конечно, меня можно не бояться», — с горечью подумал он.

Но тут Марину снова охватил страх.

— Только вы не должны обижать маму… как ее обижал мой отец. Вы не должны ее бить!

— Настоящий рыцарь никогда не бьет женщину, — серьезно сказал Тристан. — Да и как бы я мог ударить твою маму, ведь я ее очень люблю!

В глазах Марины засветилась улыбка, в душе впервые за долгое время наступил покой. Тристан отпустил ее. Им обоим стало легче после этого разговора.

Прошла неделя. Тристан заметил, что какое-то внутреннее напряжение ни на минуту не отпускает его. Внешне он держался спокойно, но обмануть самого себя не мог. Он ходил, стиснув зубы и сжав кулаки, — даже сон не давал ему отдыха, и он вставал разбитый, ощущая боль в мышцах. Страх за Хильдегард не отпускал его ни на минуту.

Хильдегард была очень слаба. И до сих пор никто еще не поговорил с Мариной, не подготовил несчастную девочку к тому, что ее ожидает. Все были растеряны и охвачены тревогой.

Однажды днем, когда Тристан сидел у Хильдегард — наедине он называл ее теперь Брониславой — внизу послышался какой-то шум. Дворецкий Мусгорд открыл парадную дверь. Громкие голоса, шаги…

Тристан и Хильдегард с удивлением переглянулись.

Чей-то звонкий голос возмущенно проговорил:

— Что я вижу? Светлый, прекрасный Габриэльсхюс, дом моих дедушки и бабушки, превращен в могильный склеп! Почему у вас задернуты все гардины? Почему вы не говорите, а шепчете? Где Тристан! Как это все понимать?

Тристан в страхе взглянул на Хильдегард:

— Виллему! Моя шведская кузина! Господи, как она здесь оказалась?

Он встал, тем временем Мусгорд взбежал по лестнице и распахнул двери спальни.

— Прибыли фру Виллему и господин Доминик, сударь. И с ними… с ними… Даже не знаю, как его назвать, господин Тристан! То ли зверь, то ли человек…

Тристан никогда не видел своего дворецкого таким взволнованным.

— Прости, я сейчас вернусь, — сказал он Хильдегард и спустился вниз.

В холле Виллему уже раздвигала тяжелые гардины. (Тристан только сейчас заметил, насколько мрачно стал выглядеть дом в последнее время.) Рядом с Виллему стоял хмурый Доминик. В дверях виднелся еще чей-то силуэт…

«Господи!» Тристан выдохнул из груди весь воздух. — Этот человек был, несомненно, отмечен проклятьем Людей Льда. Если это и есть наш неизвестный родственник, меня не удивляет, что он был не в ладах с законом. Но зачем они привезли его сюда?»

Он со страхом смотрел на нежданных гостей.

11

Габриэльсхюс как будто очнулся после долгого оцепенения. Виллему вдохнула в него новую жизнь.