Последний из рыцарей

Разве можно смотреть на предстоящее событие только как на трагедию? Я имею в виду ребенка. Почему бы просто не порадоваться новой человеческой жизни? Не приветствовать ее появление на свет? Господи, герцогиня, это же ребенок вашей дочери! Неужели вы видите в этом только печальную сторону и не ждете его?

Мягкая улыбка Хильдегард говорила о том, что ей нравится прямота Виллему. Между ними было всего три года разницы, но Хильдегард выглядела на десять лет старше и опытнее, чем Виллему.

— И вы до сих пор ничего не объяснили девочке? — продолжала Виллему без передышки. — Она должна сейчас же узнать правду! Неужели вы не понимаете, каким потрясением будут для нее роды? Она знает что-нибудь об этой стороне жизни?

— Марина жила в таком замкнутом мире, — сказала Хильдегард. — И была всегда очень чувствительной девочкой. То, что она пережила, для нее — катастрофа, и ей уже никогда не изжить ее последствий.

— Я понимаю, герцогиня, что вам трудно самой поговорить с девочкой, вы боитесь напугать ее еще больше, — сказал Доминик. — С вашим больным сердцем это опасно и для вас.

Хильдегард кивнула:

— Поверьте, я бы очень хотела все объяснить Марине и быть ей опорой. Но вы правы, полковник Линд, сопряженное с этим волнение может стоить мне жизни. А я еще нужна Марине. И чем дольше я проживу, тем для нее будет лучше.

— Безусловно. А наш благородный рыцарь Тристан, конечно, не мог взять на себя столь деликатную миссию, — ядовито заметила Виллему. — Поэтому позвольте это сделать мне. Только не сегодня, мне понадобится один день, чтобы познакомиться с Мариной и заслужить ее доверие.

— Да, но будь осторожна, — предупредил ее Тристан. — Душе девочки и так нанесена неизлечимая рана.

— Не бойтесь, я буду очень осторожна. Но я удивляюсь на тебя, Тристан, неужели ты не понимаешь, что герцогиню нельзя везти в Норвегию в таком состоянии! Лучше мы напишем Никласу и попросим его не откладывая приехать сюда.

Доминик выразительно глянул на жену и тут же отвел взгляд.

Но глаза Тристана и Хильдегард уже загорелись надеждой.

— Вы думаете, это возможно?

— Да, если поразмыслить, то трудно найти более разумное решение, — невозмутимо сказал Доминик. — Кроме того, мне кажется, вам следует претворить свои планы в жизнь и обвенчаться как можно скорее. Вы оба так настрадались, что заслужили спокойной и счастливой жизни здесь, в Габриэльсхюсе.

По лицу Доминика невозможно было прочитать его мысли.

— Спасибо, — вздохнула Хильдегард. — Должна признаться, меня очень пугало такое дальнее путешествие. Уехать от Марины, и вообще…

— Я напишу Никласу сегодня же вечером, — пообещала Виллему. — Когда Марина должна родить?

— Примерно через неделю.

— Самое время поговорить с ней, откладывать больше нельзя.