Последний из рыцарей

Все замолчали, думая об одном и том же: если Ульвхедин останется в Дании и к нему приедет семья, им придется жить в Габриэльсхюсе. Все чувствовали, что Тристану не по душе оказывать им гостеприимство. К тому же он только что завещал Габриэльсхюс Марине!

— Вы утверждаете, что он из рода Людей Льда, и я в этом не сомневаюсь, — взволнованно начал он. — Наше проклятье поразило его сильнее, чем кого бы то ни было из нас. Я удивляюсь, что вам удалось сделать из него человека. Хотя в глубине души все-таки не доверяю ему. Расскажите про него подробнее. Откуда он взялся. Я не знал, что в нашем роду остались какие-то неизвестные нам ветви!

На этот раз Доминик попросил Виллему продолжить рассказ об Ульвхедине.

— Однажды Ульвхедин упомянул, что он, по смутным воспоминаниям, родился в какой-то маленькой долине в Валдресе… — начала она против обыкновения сдержанно.

— В Валдресе? — воскликнул Тристан. — Хорошее местечко! По-моему, там живут только волки, медведи и язычники.

— Успокойся, — добродушно улыбнулся Доминик. — Это вы, датчане, считаете, что в горах могут жить только язычники. Мы же убедились, что там живут такие же люди, как и мы.

Виллему продолжала:

— Когда Ульвхедин сказал это, Доминику представилась горная цепь. Мы с Домиником поехали в Валдрес и там узнали, что эта горная цепь называется Хемседалсфьеллене. Ульвхедин описал ее нам точь-в-точь, как она выглядит со стороны Валдреса. Мы нашли ту долину. Она лежала в стороне от селений и поблизости не было никакого жилья. Один крестьянин помнил Ульвхедина еще ребенком. Он направил нас в небольшое селение. Старушка там рассказала нам, что Ульвхедин родился в горах и что его мать умерла от родов.

В комнате воцарилось молчание.

Тристан кивнул.

— У нее, верно, были сильные разрывы, правда? Ничего удивительного, я видел, какие у него плечи, — заметил он.

— Да. Старуха помнила даже, где находится могила этой бедной женщины и вечером, на закате, мы пошли туда. Я помню все так, словно это было вчера: неприступные горы, залегшие в них черные тени и солнечный нимб над вершинами, холодный воздух, ветер… — Виллему даже вздрогнула. — Могила заросла, но нам удалось очистить от травы деревянный крест и разобрать почти стертую надпись.

В комнате воцарилась звонкая тишина.

— Вы узнали имя его матери? — спросил Тристан.

— Да.

— Но оно едва ли вам что-то объяснило? Откуда вы могли слышать его раньше…

— Представь себе, оказалось, что мы его знали, — неожиданно мягко сказала Виллему. — Благодаря ее имени мы поняли, кто был отцом Ульвхедина.

— Как звали его мать? — Тристан ничего не понимал.

— На кресте было написано — Гудрун Свартскуген.

Время как будто остановилось, тишина была такой оглушительной, что ничего, кроме нее, во всем огромном доме не было слышно.