Посмертная месть

То ли день для розыска выдался везучий, то ли нечистой силе надоело играть со следствием в прятки, но внезапное озарение Славы Голубева оказалось настоящим провидением.

В тесной кухоньке за обеденным столом с немудреной закуской Витя Синяков допивал поллитровку «Столичной» в компании с круглолицым парнем, широкие плечи которого и бугристо выпирающие бицепсы плотно обтягивала давно не стиранная тельняшка. Правая штанина камуфляжных брюк на парне была закатана выше щиколотки, обнажая свежезабинтованную ступню. Возникшую немую сцену нарушил Голубев.

Глядя в расширенные глаза удивленно уставившегося на него Синякова, Слава осуждающе покачал головой:

— Ну, Витюшка, ты даешь дрозда! Вот, оказывается, какая «мамка» поранила ногу. — И повернулся к парню: — Если не ошибаюсь, брокер Алтынов?..

— Чего? — будто не понял парень.

— Предъявите документы, — попросил Бирюков.

Парень показал на висевшую у входной двери камуфляжную куртку:

— Там мой документ.

Следователь Лимакин, проверив карманы куртки, подал Бирюкову стандартную справку, выданную исправительно-трудовой колонией осужденному Дмитрию Алтынову в связи с отбытием срока наказания.

— Паспорта нет? — спросил Бирюков.

— Не успел получить, — ответил парень. — Еще не определился с местом жительства.

— Долго определяетесь.

— Быстро сказки сказываются. Хотел в Новосибирске обосноваться, да не получилось.

— Почему не в Кузнецке?

— В родном городе мне делать нечего. Там все население разделилось на воров и охранников. Ни к тем, ни к другим не хочу примыкать.

— Могли бы примкнуть к шахтерам.

— Я не дурак, чтобы задарма под землей жизнь укорачивать.

Шахты теперь, как братские могилы.

— В наши края с какой целью второй раз наведались?

— Почему второй?.. Впервые к Вите заглянул. Думал, работенку здесь подыщу, да ногу совсем некстати поранил…

— Купался Митяй в речке и на разбитую бутылку наступил, — торопливо добавил Синяков.

— Витя, не суфлируй! — одернул его Голубев.

— В натуре, так, — буркнул Алтынов.

Бирюков пригляделся к стоявшим у порога большим кроссовкам:

— Это ваша обувь?

— Ну.

— По-моему, испачканная кровью правая кроссовка прострелена пулей.

Придется вас задержать. Собирайтесь, поедете с нами.

Растерянное выражение на лице Алтынова сменилось испугом.

— Собственно, а в чем дело? — спросил он.

— О всех ваших делах поговорим в прокуратуре. — Бирюков повернулся к Лимакину: — Обувь задержанного — на экспертизу.

Алтынов насупился:

— Босиком, что ли, мне ехать?

Голубев сказал Синякову:

— Сообрази-ка корешу какие-нибудь обутки.

— В сенях старые галоши в аккурат ему подойдут, — угодливо проговорил Синяк.