Бог Боли

Мы, вероятно, самые молодые члены клуба, но самые безжалостные.

И самые востребованные.

— Что у вас есть для нас? — спрашивает Лэндон, в его голосе звучит чистый садизм.

Он и есть садист.

Я просто животное.

Мужчина в смокинге улыбается с проницательностью сутенера.

— Есть два члена клуба, которые, я думаю, придутся вам по вкусу. Комната девять. — Он передает ключ моему кузену, который сует ему столько денег, что глаза-бусинки мужчины светятся в темноте.

Мы идем по темно-красным коридорам, наши шаги почти не создают шума на ковре.

Моя кровь бурлит от обещания причинить боль.

Много боли.

Достаточно, чтобы заглушить боль, гноящуюся внутри меня.

Лэндон открывает дверь, и мы проскальзываем в комнату с красным освещением.

Две обнаженные девушки стоят на коленях на ковре, ошейники из черной кожи, головы склонены, руки скованы черными наручниками, на шее у каждой висит кляп, ожидающий, когда его засунут на место.

Хлысты, трости и цепи украшают обе стороны комнаты, поблескивая в красном свете, и все они доступны для нашего использования.

— Добрый вечер, дамы. — Лэндон подходит к брюнетке и проводит большим пальцем по ее челюсти.

— Да, пожалуйста, — мурлычет она.

Ее подруга, стройная блондинка, которая старше меня по крайней мере на пять лет, облизывает губы, глядя на меня.

Она прекрасна и будет еще более изысканной, когда я выгравирую свои шрамы на ее бледной коже.

Ее будет достаточно для небольшого удовольствия, как сказал Лэндон. Достаточно, чтобы кошмары прекратились еще на один сон.

Я начинаю приближаться к ней, потом останавливаюсь. Ее лицо, более взрослое, зрелое и немного резкое, меняется на совершенно другое.

"Как в каких-то гребаных фантазиях, ее волосы становятся насыщенного коричневого цвета. Черты ее лица смягчаются, становятся более мелкими, более живыми, более... раздражающими.

Ее пухлые губы приоткрыты, умоляя набить их членом, а розовый оттенок покрывает щеки. Большие голубовато-серые глаза блестят жизнью, счастьем и разрушаемой невинностью.

Невинность, которую я хочу запятнать своей тьмой.

Я трясу головой с единственной целью — убедиться, что не схожу с ума.

Конечно, блондинка возвращается в фокус и смотрит между мной и своей подругой, которая знакомится с безжалостной тростью Лэндона.

Я даже не заметил, когда он повалил брюнетку на пол и начал сеанс. Я не слышал ее приглушенных криков и не видел ее слез — обычно именно они становятся кульминацией моих ночных вожделений.

Блондинка выгибает спину, выставляя свои большие сиськи в мою сторону, приглашая меня сделать с ней то же самое, что и с ее подругой. Однако она не двигается и не ползет ко мне, вероятно, официант сказал ей, что я не люблю непослушания.