Бог Боли

Я не говорю ни слова, разворачиваюсь и ухожу.

Она может веселиться сколько угодно — или думать, что веселится.

Это не будет иметь ни малейшего значения, когда она окажется в моей власти.

Одно я знаю точно. Я сдержу свое обещание.

Боль Анники Волковой будет моей.

Глава 8

Анника

Я теряю контроль.

Мой пульс учащается, уши закладывает, а конечности трясутся от малейшего звука.

Так было со вчерашнего вечера.

С тех пор, как Крейтон посмотрел на меня с пугающим жаром, метафорически раздел меня, а потом встал и ушел.

Но не раньше, чем он сделал это предупреждение одним лишь взглядом.

Это безумие, насколько выразительными могут быть его глаза, когда он прилагает усилия. За долю секунды они превращаются из пустых и абсолютно безразличных в испепеляющую лаву.

Прошлой ночью я все время ворочалась в постели и смотрела то на окно, то на дверь. Почему-то мне казалось, что он устроит засаду ночью, когда весь мир спит, а он замаскирован темнотой.

Как в ту ночь, когда он совершил поджог в доме моего брата.

От предвкушения я не могла уснуть, ворочалась в постели, сердце пульсировало в горле.

Я отказываюсь говорить или называть по имени чувство, которое с самого утра засело у меня в животе.

После школы я иду в приют с «Лебединым озером» Чайковского в ухе. Мне требуются нечеловеческие усилия, чтобы удержать себя от танца в такт музыке.

Сегодня здесь тихо, в воздухе витает уныние, потому что их резидент «Горячая штучка» не пришел. Да, благодаря ему у нас стало больше добровольцев, но это неудобно, когда вся их рабочая этика зависит от его присутствия — или его отсутствия. О, и чат. Гарри завел целый групповой чат, где они делятся его полуголыми фотографиями и спорят о том, кто первым поклонится его «огромному члену».

Серьезно, никто из них не видел его член, так что это преувеличение.

В мгновение ока у него появился фан-клуб, фанатики и противники — из последних на данный момент есть только я. Я в этой группе только для того, чтобы ухватиться за ситуацию, не более того.

И он действительно часто бывает полуголым. Если бы я не знала, что он отстранен до безобразия, я бы поклялась, что он делает это специально.

Если бы это зависело от меня, я бы выгнала его из приюта, чтобы мы могли вернуть нашу мирную атмосферу.

Однако, если я выскажу эту мысль, фанатики забьют меня камнями до смерти.

Даже доктор Стефани ценит все эти руки помощи.

Я немного поиграла с Тигром, поболтала с другими добровольцами, а потом занялась проверкой запасов в кладовой.

Поскольку сюда обычно никто не заходит, я включаю Чайковского и кручусь, переходя от одного прохода к другому.

Мои ноги покалывают и бурлят от необъяснимой энергии.