Потерянная пара альфы

* * *Вот же стерва, вся в отца!

Решила ужалить в последний раз? Потому что другого случая больше не подвернется?

Тут она совершенно права. Потому что в моей стае ее ноги не будет уже очень скоро. Испарится даже быстрее, чем думает.

Да и с подставой хрен она угадала. Я никому не позволю трепать нервы моей, ожидающей малыша паре, и рушить только что выстроенные и начинающие налаживаться отношения.

Подавится собственной желчью.

Так и не оборачиваясь назад, легонько касаюсь чуть вздернутого подбородка малышки, привлекая внимание к себе.

— Ты когда-нибудь была в театре? — спрашиваю, улыбаясь.

Амилия смаргивает, сосредотачиваясь на мне, и хмурит брови. Уверен, вопрос ее дезориентирует.

— Нет, — отвечает через паузу.

Недоумение так и читается на хорошеньком личике.

— Что ж, тебе предоставляется отличная возможность не только посмотреть выступление одной актрисы, находясь в первом ряду, но и поучаствовать.

— Я не понимаю, — мое довольное лицо все больше смущает девушку.

— Главное, не накручивай себя раньше времени и дождись финала. Обещаешь? — сжимаю чуть сильнее ладошку, которая все это время остается в моей руке, и поглаживаю ее большим пальцем, даря нехитрую ласку.

Малышка несколько томительных секунд смотрит, заставляя сердце сбиваться с привычного ритма, потом стреляет глазками поверх плеча на Борсову, вновь возвращается ко мне и серьезно кивает.

— Обещаю.

— Умница, — сообщаю одними губами и только после этого оборачиваюсь.

Вовремя.

Сэйла уже оказывается возле нас, а я ощущаю, как в моей руке слегка дергается маленькая кисть пары. Не прекращая ее поглаживать, стараюсь передать спокойствие и уверенность, что ни в коем случае не собираюсь оставлять ее одну.

— Райдэн, я так рада, что ты, наконец, вернулся!

Борсова чуть притормаживает в метре от нас, распахивая объятия, словно собирается броситься мне на шею. При этом идеально игнорирует мою спутницу, словно я один стою. Но ловит мой взгляд, не обещающий ей ничего хорошего, и тут же меняет сценарий.

— О, Луна, ты ранен?!

Холёная кисть взлетает вверх, прикрывая распахнутый в «ужасе» рот, вторая простирается ко мне, но в последний момент останавливается и не касается.

Со стороны может показаться, что она боится причинить раненному лишнюю боль, но и я, и артистка отлично знаем, что все совсем не так.

Если хоть пальцем тронет, Серый ее порвет.

И сдерживаться волк не будет. Он за свою истинную вмиг раздерет любого, даже если той стало больно не физически, а душевно, а потом, может быть, подумает, что погорячился.

И то не факт.

Борсова — не идиотка, чтобы рисковать. А обещание расправы легко читается в моих глазах, тем более, Серый совсем рядом.

— Тебе нужна помощь, — выдает она в итоге с дрожью в звонком голоске и замирает.