Повенчанные небесами, или Моя маленькая тайна

— Паша, Дарья сама еще, по сути, ребенок, и у нее уже есть Ириска.

Моя жена так мечтала об этой зверушке, что, когда это недоразумение появилось в доме, ее счастью не было предела. Даша первую неделю носилась со своей собачонкой как с грудным младенцем, но постепенно азарт пропадал, а сейчас Ириска все чаще оставалась дома одна, а Даша забывала с ней даже погулять. И я не уверен, что и ребенка не будет ожидать та же участь.

— Нет, ну а что?

— Все забываю спросить, а ты сам почему не женат? — Вопрос бестактный, но, учитывая, каким бестактным был его совет, и мою амнезию, то мы почти в расчете.

Павел не мигая смотрит на меня, но это не ответ. Его прошлого я тоже не помню.

— Я был женат. Мы развелись.

— А дети есть?

— Нет.

— Но при этом ты мне советуешь, что ребенок укрепит мой брак?

— Тут другое, Богдан. Даша тебя любит.

— Это мне говорили. Все. А я… Я любил ее? — спрашиваю у того, кто назвался моим лучшим другом.

— Наверное, раз вы собирались пожениться, — отвечает Бес, но я все равно замечаю секундную паузу перед ответом.

— Наверное? — Цепляюсь за слово.

— Не знаю, Дан. Ты в последнее время так редко бывал в городе, что мы почти не виделись. Когда я упрекнул тебя в этом, ты ответил, что после свадьбы у нас будет время обо всем поговорить.

— И что, я ничего не рассказал тебе о своей невесте?

— А что про нее рассказывать, если Даша все время была рядом с тобой.

И снова тупик.

Бессонов ставит на место фотографию, и между нами повисает молчаливое напряжение. Павел собирается уходить. Не останавливаю его. Возможно, с моей стороны это выглядит неблагодарным, ведь все время, пока я находился в больнице, он постоянно поддерживал меня и помогал. Но сейчас я испытываю единственное желание — остаться в одиночестве. Хотя и оно мне мало чем может помочь. Как бы дико не звучало, но мне ужасно хочется «выйти из себя», избавиться от того, в ком я неожиданно оказался и уже тогда все начать с чистого листа. В последнее время меня очень часто посещает мысль снова поехать в аэропорт. Мне кажется, что только там я смогу найти ответы на интересующие меня вопросы.

Я слышу заискивающий голос Елены Васильевны. Она разговаривает по телефону с мужем, которому опять пришлось вылететь по работе. Моя, вроде как, теща шикает на жалобно скулящую Ириску, и, судя по стихшему разговору и скребущим по паркету звукам, закрывается от собаки в комнате. Вряд ли Елена Васильевна выйдет с ней на прогулку. Жалею несчастное создание, поднимаюсь из кресла, в котором бесцельно просидел все время после ухода Бессонова, цепляю на поводок несчастную животинку и выхожу с ней на улицу.

Ириска, привыкшая бегать по двору, торопится сбежать, но смешно плюхается, натянув поводок до предела. А вот нечего! Ловить ее потом я не собираюсь.