Повенчанные небесами, или Моя маленькая тайна

— Дана!

— Что, Дана? Вы и так на привидение похожи. Вторые сутки не спите. А еще Снежочек выматывает, будь здоров.

— Я готов помочь, — отвечаю.

Но даже если она откажется, я все равно не смогу уйти. И снова перевожу взгляд на маленькое чудо, которое смотрит на меня своими огромными темными глазками.

— Ты смотри-ка! Что, и пол помоешь? — Дана опять прерывает мое любование.

— Без проблем, — соглашаюсь, не глядя.

— Дана! — Чуть ли не стонет Марина Олеговна.

Но «тетя Дана» (почему-то для меня она теперь воспринимается только в таком статусе) берет руководство в свои руки и «разворачивается» не на шутку.

— Значит, так: белье постиранное — развесить, высохшее — все отутюжить. И… и… И начистить картошки! — выдает мне список работ.

— Дана, ну зачем? — вздыхает мама Юлианы.

— А за тем, что вы одна не справляетесь. Это машинка стирает автомат, а утюжить пока ручками надо.

— А картошка зачем?

— Мы пюрешку со Снежей делать будем, пока мамка не может кормить нашу Булочку. Да, Снеженька? — Хочет потрепать за щечки, но не касается. — Я курочку купила. Сейчас сварим и сделаем вкусненькое пюре.

— Ведра хватит? — спрашиваю.

— Чего? — Поворачивается в мою сторону.

— Картошки. — Это, пожалуй, единственное, чего я, правда, не люблю делать. В армии в свое время начистился. Это сейчас срочникам не доверяют, а мы за всю службу несколько грузовиков точно ножичками перечистили. Наигрался. Но готов согласиться даже на это.

— Сдурел что ли?! Пять…

— Ведер? — перебиваю, стараясь оставаться невозмутимым.

— Штук! — Не выдерживает «тетя Дана». — Да, Снежа, хорошо, что ты на папу только похожа, а умом в маму пошла.

Глава 19

ЮлианаКак же мне плохо. Тело то горит, то лихорадит до стука зубов. Ни в детстве, ни потом я никогда не болела. Совсем. Я не росла тепличным растением, но мама оберегала меня ото всего, что только могла проконтролировать. И, если мы с Аличевой набирали полные сапоги воды, когда измеряли после школы лужи, то потом обе сидели укутанные в пледах, в теплых шерстяных носках и пили горячий чай с лимоном и медом.

Беременность — это, пожалуй, единственный раз в моей жизни, когда я находилась под строгим наблюдением врачей.

Мама, как правило, никогда не звонила мне на работу, но тут она решила предупредить, посоветовав не возвращаться домой, чтобы не заразиться ветрянкой. Только об этом не могло быть и речи. Дочку я ни за что не оставила бы.

Мама сразу вызвала врача, и когда я приехала домой, моя малышка «похвасталась» мне зелеными точечками на руках.

— Мама, а зеленкой-то зачем? Сейчас же есть бесцветные мази. — Я смотрела на свое чудо в зеленую крапинку.

— Всех детей всегда мазали зеленкой. Толку от этих ваших новомодных мазей. Зря ты приехала. Пожила бы недельку у Даны.