Бог злости (ЛП)

Потому что если я ревную, значит, мне не все равно, а это и близко невозможно.

Я даже придумала подходящее объяснение этому с помощью теории эффекта подвесного моста.

В ней есть смысл. А вот во всей этой ситуации — нет.

Ногастая блондинка почти прижимает свой язык к губам Киллиана. Я знаю, потому что вижу, как ее останавливают сомкнутые губы, истонченные в линию.

Если бы это была я, явно отвергнутая таким образом, я бы вырыла эту яму глубже и исчезла бы в ней еще дальше. Может быть, похоронила бы себя заживо, пока я это делаю. Однако блондинка не останавливается и даже прикусывает нижнюю губу.

Вместо того чтобы просить о поцелуе, она требует его.

Не в силах смотреть дальше, я уставилась на землю, в глазах помутнело, а в ушах так жарко, что кажется, они сейчас лопнут. Есть ли где-нибудь выход? Может быть, он в другом конце дома?

Периферийным зрением я вижу, как рука Киллиана вырывается, хватает девушку за волосы и оттаскивает ее от себя. Затем он отступает назад, позволяя руке упасть на бок.

Думаю, это значит, что он не дикарь только со мной.

Я жду, что она заскулит или вскрикнет — я бы точно вскрикнула от того, как больно это выглядело, — но она просто облизывает губы, показывая пирсинг на языке.

— Мне нравится, когда ты груб. Ррр.

Она с ума сошла? Какого черта ей нравится жестокость этого ублюдка?

О, подождите.

Разве нет людей, которые получают от этого удовольствие? Как Киллиан, например.

Я поднимаю голову и открыто смотрю на них, не пытаясь скрыть этот факт.

— Что ты здесь делаешь, Черри?

Конечно, ее зовут Черри. Она выглядит как Черри.

Соблазнительная ухмылка кривит ее губы.

— Мне всегда было интересно узнать о вашем тайном клубе, и я решила, что должна присоединиться. Смотри. Я выиграла.

Мое сердце замирает при напоминании о том, что я не выиграла, а этот ублюдок устранил меня в последнюю секунду. Однако эта Черри уже член клуба.

Выражение лица Киллиана остается безучастным, поэтому она подходит к нему, покачивая бедрами и покусывая уголок нижней губы.

— Как насчет праздничного траха, чтобы поприветствовать меня в Язычниках? Можешь меня придушить.

Я отступаю назад, как будто мне дали пощечину. Я больше не могу здесь оставаться. Моя грудь болит от мысли, что он делал то, что делал со мной, с кем-то еще.

Он и их душил.

Возможно, он устраивал засады и заставлял их чувствовать себя живыми только для того, чтобы бросить их, когда ему надоест.

Я знаю все это, знаю, так какого черта мне хочется плакать?

Одно я знаю точно, я точно не останусь смотреть, как они трахаются.

— Я... пойду. — Мой шепот едва слышен.

Отказываясь опустить голову, я поворачиваюсь и начинаю идти туда, откуда пришла.

Хотя, может быть, я могу зайти в дом и посмотреть, есть ли там выход...

Сильная рука обхватывает мой локоть, останавливая меня.