Бог злости (ЛП)

Кроме того, он жил с Киллианом все эти годы, уверена, что и этот выживет.

Верно?

Мои ноги подкашиваются вскоре после того, как я огибаю угол. Я ни за что не вернусь туда, но, может быть, я смогу найти Джереми или Николая и сказать им, чтобы они разняли драку.

Я не успеваю сделать и шага, как безжалостная рука обхватывает мою шею и толкает меня назад с такой силой, что дыхание выбивается из легких.

Мой позвоночник ударяется о твердый край, дверь, прежде чем она откидывается назад, и я оказываюсь внутри спальни.

— Куда это ты собралась, мой маленький кролик?

Темно-синие глаза врезаются в мои со смертоносностью стихийного бедствия, крушения поезда и войны.

Вместе взятых.

Нет другого слова, чтобы описать Киллиана, кроме как «интенсивный», и я нахожусь в самом центре его безумия. Глаз урагана.

Я впиваюсь ногтями в его запястье, хотя он не сжимает его. Я просто не хочу быть на его милости — или отсутствии таковой.

— Ты хочешь драться? Я дам тебе повод для драки. — Его хватка крепнет, и он просовывает колено между моих ног, раздвигая их и упираясь бедром в мою сердцевину. — Я могу задушить тебя до смерти прямо сейчас, и ты ничего не сможешь с этим поделать.

Ты этого хочешь?

Я пытаюсь покачать головой, но не уверена, что она двигается. От недостатка кислорода у меня кружится голова. Хорошее. Такое, которое пульсирует в моем сердце и в его джинсах.

Черт.

Пожалуйста, не говорите мне, что это то, о чем я думаю.

Мои чувства обострены до такой степени, какой я никогда не испытывала раньше. Моя голова пульсирует в неровном ритме, заставляя мои глаза опускаться, но я чувствую его запах глубоко в своих костях. Лесной, янтарный аромат ничем не отличается от опьяняющего вещества.

Как алкоголь.

Или наркотики.

Нет, наверное, хуже.

Мой живот вздрагивает, когда я вдыхаю каждую мучительную затяжку, все дальше и дальше, мой живот опускается, наполняется и опустошается в ритме, за которым я не успеваю.

Но самое худшее — это мои руки, которые хватаются за любую часть, до которой я могу дотянуться, но я больше не думаю, что это для того, чтобы оттолкнуть его от себя. Я просто хочу, чтобы подушечки моих пальцев были на его коже, мои тупые ногти оставляли на нем такие же следы, как и на мне.

— А может, тебе это нравится.

— Он прижимает большой палец к моей точке пульса с жестокостью дикого животного. — Может быть, то, что тебя душат, заводит тебя так же, как меня.

Я должна быть потрясена этим предложением, должна попытаться выцарапать ему глаза, но что-то совершенно другое вылетает из моего рта.

Стон.

Я хочу найти оправдания, сказать, что это стон боли или дискомфорта, но я не могу мыслить здраво, не говоря уже о том, чтобы пытаться обмануть свой мозг.

Губы Киллиана растягиваются в жестокой ухмылке.