Бог злости (ЛП)

Он не только хочет, чтобы все его приказы выполнялись, но и не терпит возражений.

Чем больше я говорю «нет», тем более безжалостным он становится. Чем сильнее я сопротивляюсь, тем суровее мое «наказание». И это может произойти в любое время и в любом месте. Будь то в его машине, которую он починил в рекордные сроки, в его комнате, в моей комнате — после того, как он пробирается туда с балкона, или на озере светлячков, которое стало местом наших встреч.

В итоге, я все глубже увязаю в паутине, которую он создал для меня, и не знаю, как выбраться.

Да и нужен ли мне вообще выход?

Киллиан не совсем дьявол и на самом деле может быть милым. Он готовит мне еду и следит за тем, чтобы я ела и пила воду — он говорил как доктор, когда приказывал это.

На днях я застал его за просмотром фильма «Начало», и он сказал, что хочет посмотреть его снова, и представил, как я смотрю его в первый раз. Ему совершенно не понравилось, когда я сказала, что Леонардо Ди Каприо — мой кумир.

В любом случае, он проявляет интерес к моим интересам, подписался на тонну художественных журналов и купил мне палитру премиум-класса, просто потому что ему так захотелось.

Потом он сказал мне нарисовать, как он трахает меня ею, ублюдок.

Как будто этого недостаточно, он всегда заставляет меня говорить о моем искусстве, моих друзьях и моей семье. Он даже предпочитает делать это, когда я ослабляю бдительность, после секса, потому что знает, что тогда я становлюсь более открытой.

Медленно, но верно он проникает мне под кожу до такой степени, что я не знаю, хорошо это или плохо."

"Эта неделя была наполнена чувством... свободы. Да, это пугающий тип — тип, когда меня нужно стать беспомощной, чтобы я смогла прийти, но это все равно свобода.

Впервые я почувствовала, что могу отпустить себя и не думать об этом, не испытывать приступы паники по этому поводу, не смотреть на себя в зеркало и не испытывать отвращения.

Последняя часть в значительной степени связана с тем, что Киллиан часто трахает меня перед зеркалом и заставляет меня видеть свое полное удовольствия лицо. Он также заставляет меня называть его имя. Снова и снова, пока это не превращается в хриплое пение.

Но он все еще не может заставить меня признать, что я его, что каждый раз приводит его в ярость, и тогда он показывает мне, как сильно это его злит.

Но к черту его.

Я сохраню эту последнюю частичку себя, даже если умру. Возможно, это бесполезная гордость, но я знаю, я просто знаю, что если я откажусь от этой части, я должна быть полностью готова принять то, что он полностью контролирует меня.

Что однажды я проснусь и не узнаю себя, потому что меня превратят в его маленькую игрушку.

А это просто не я.

Так что моя борьба — это не бесполезное проявление моего эго. Это мой единственный способ выживания.