Бог злости (ЛП)

А вот что не помогает, так это свет, который включается автоматически, когда я двигаюсь. Боже.

Тем не менее, мне удается украсть баночку мороженого и спрятаться за столом в бальном зале.

Этот маленький уголок настолько безопасен, насколько это вообще возможно. Он напоминает мне о том, как в детстве я бегала по дому дедушки, как он носил меня на плечах, рассказывал мне истории и учил шахматам.

Свет не гаснет, но примерно через минуту погаснет.

Открываю мороженое, вишневое и шоколадное, мое любимое — потому что я единственная, кто ест его здесь, — набиваю рот двумя ложками, от которых болят зубы.

Но я делаю это снова.

И снова.

Слезы начинают собираться в моих глазах, но я отказываюсь их выпускать. Я плакала во время полета домой, пока у меня не разболелась голова, а стюардесса смотрела на меня как на ненормальную. Я осталась в аэропорту на несколько часов, чтобы собраться с мыслями.

Я никогда не летала самостоятельно, но, заботясь о своем разбитом сердце, я даже не думала об авиационных катастрофах.

И это могло заставить меня плакать сильнее, вспоминая, как Киллиан устроил меня поудобнее, обнял меня, даже не пытался удовлетворить свое либидо, как всегда. Он просто был рядом со мной платонически.

А потом он разбил меня на куски.

Хотя, судя по тому, что я видела в видео, это произошло еще до того, как мы с ним познакомились.

Он всегда должен был разбить мне сердце, оставить меня в пустоте и конфисковать все, что у меня есть.

— Глиндон, это ты?

На голос дедушки я вытираю глаза тыльной стороной ладони и выхожу из-за стола с мороженым в руках и неловкой улыбкой на лице.

Дедушка стоит у входа, одетый в шелковую серую пижаму и распахнутый халат. Бабушка выглядывает из-за его спины, ее черные волосы спадают на плечи, на лице нет косметики, кроме красных губ. На ней такой же пижамный комплект.

— Видишь, я же говорила тебе, что это, скорее всего, Глин, Джонатан.

— Привет. Я не хотела приходить так поздно.

— Ерунда. — Дедушка обнимает меня. — Ты никогда не мешала нам, принцесса.

Мои пальцы впиваются в его спину, и мне требуется все, чтобы не разрыдаться.

— Я скучала по тебе, дедушка.

— Так вот почему ты не отвечала на мои звонки последние... два дня?

— Твоя цепкость дает о себе знать, — Джонатан. Бабушка вырывает меня из дедушкиных объятий, чтобы обнять меня самой. — Как ты, милая?

— Хорошо, наверное.

Она смотрит на мороженое, потом снова на меня.

— Забудь об этом и давай я принесу тебе что-нибудь более успокаивающее.

Затем она исчезает с моей нездоровой пищей, оставляя меня наедине с дедушкой.

— А теперь скажи мне, кто заставил мою принцессу плакать, чтобы я мог его кастрировать.

Я вытираю слезы.

— Я не плакала. Просто что-то попало мне в глаза.