Бог злости (ЛП)

И уж точно я не позволю простому навязчивому желанию, одержимости или фиксации лишить меня контроля.

Именно поэтому необходимо, чтобы этот серийный убийца развлекался, утолял жажду и был абсолютно спокоен.

Если бы моя истинная сущность была раскрыта миру, ситуация осложнилась бы, и на мамином лице появились бы уродливые слезы. Она думает, что я исправился, и так будет до самой ее смерти.

Или моей.

Мой отец гораздо резче и, следовательно, его труднее убедить в моих привычках к общению, но в конце концов он придет в себя.

Либо так, либо он добровольно решит причинить боль моей маме, а это то, что он скорее умрет, чем сделает.

Удобно иметь родителей, которые любят друг друга до безумия. Таким образом, они могут сосредоточиться друг на друге и на своей семье мечты, а не на моих поганых наклонностях.

Ашер и Рейна Карсон — неприкасаемые светские львы Нью-Йорка. Папа — управляющий партнер мега-гигантской юридической фирмы дедушки и использует свое влияние, чтобы спасать стариков от юридического дерьма. Мама, однако, выбрала совершенно иной путь и является основателем бесчисленных благотворительных организаций. Настоящая бессмертная социальная бабочка и клон матери Терезы в ее лучшем исполнении.

А еще есть их золотой ребенок — Гарет. Нейротипичный Гарет. Тот, кто идет по стопам наших родителей, Гарет. Образцовый студент-юрист и доброволец-благотворитель Гарет.

Он определенно тот ребенок, на которого они рассчитывали, когда воскуряли фимиам во время сеансов деторождения. Он не только похож на них по комплекции, но его существование также дает им удовлетворение от того, что они родители.

Это точно не я, и причина довольно проста.

Когда-то давно меня мучило желание заглянуть под кожу животных. Людей тоже, но у меня был доступ только к животным. Я подумывал разрезать ножницами нашего толстого кота Сноу, но мама плакала, когда он заболел, поэтому я оставил его в покое.

Как только я смог вскрыть несколько мышей, которых поймал на помойке, я прибежал домой и принес их маме, радуясь, что наконец-то могу увидеть, что скрывают их красные глаза.

Она чуть не упала в обморок.

Своим семилетним умом я не совсем понимал ее реакцию.

Она должна была гордиться мной. Она гордилась, когда абсолютно ленивый Сноу принес ей насекомых.

— Это потому что я разлил кровь по всему дому? Не волнуйся, мама. Горничная все уберет, — вот что так естественно говорил я, плача в папиных объятиях.

Я никогда не забуду, как они смотрели на меня тогда — мама с ужасом. Папа — с нахмуренными бровями, сжатыми губами и... я думаю, с болью.

В тот момент казалось, что они оплакивают смерть своего второго ребенка.

После этого случая и в подростковом возрасте я прошел через всевозможные тесты, психологов и ля-ля-ля.