Бог злости (ЛП)

Мое дыхание вырывается с прерывистым выдохом, а между ног нарастает боль.

И нарастает.

И нарастает.

Мои нервные окончания оживают все разом, и как бы я ни старалась подавить эту потребность в удовольствии, я не могу.

Но я также не могу позволить ему забрать это у меня. Поэтому я изо всех сил держусь за его предплечье и качаю головой.

— Что мне сделать, чтобы ты остановился?"

"— Я чувствую, как твоя маленькая тугая киска сжимается вокруг моих пальцев. Ты действительно хочешь, чтобы я остановился, пока ты на грани?

— Не твое дело. Просто отпусти меня. — Я скорее умру от сексуальной неудовлетворенности, чем кончу на его руке.

Он поднимает плечо и бросает на меня взгляд.

— Я подумаю об этом, если ты скажешь мне, кто эти парни?

— Мой брат и кузен, — выдыхаю я. — Они отличаются от остальных.

— Хм. — Выражение его лица не меняется, но его рука останавливается, хотя его пальцы все еще глубоко во мне.

Пульсация усиливается, и я вздрагиваю, пытаясь и не пытаясь сдержать ее. Мои бедра дрожат, и мне кажется, что я сдвинулась вперед.

Мои глаза расширяются, когда я понимаю, что я сделала. Я думаю... Я только что впилась в его руку.

Я надеюсь, желаю и молю все божества под солнцем, чтобы он пропустил это.

Но кого я обманываю?

Волчья ухмылка приподнимает его губы, и он погружается в меня с новой силой. Его большой палец обводит мой клитор, когда он дико входит так глубоко, что я думаю, он действительно разорвет меня на части.

— Ты сказал, что... подумаешь об этом.

— Да, и я решил не останавливаться. Кроме того, ты шлюха для моих пальцев, детка.

Я не могу притвориться или остановить это. Даже мои руки больше не вцепляются в его, когда волна врезается в меня.

Тот факт, что мы мчимся на скорости по темной дороге, даже не пугает меня. На самом деле, это только усиливает возбуждение.

Я зажимаю рот рукой, чтобы заглушить крик, когда я разбиваюсь на кусочки вокруг его пальцев.

Я думала о том, как падала раньше, о другом падении, и всегда представляла его опасным.

Ужасающая тень.

А это? Это полностью освобождает. И у меня нет сил ненавидеть себя за это.

Не сейчас.

— Ты сказал, что остановишься, — повторяю я в безмолвной темноте, держась за тщетную веру в то, что я не упала бы так, как упала.

— Нет, не сказал — ты сама это предположила. Не говоря уже о том, что ты двигала бедрами, как маленькая возбужденная шлюха, так что хватит пренебрежения. — Он вынимает свои пальцы из меня.

Румянец покрывает мое ухо и шею, когда он поднимает пальцы перед своим лицом и смотрит на них, блестящие от моего возбуждения.

— У меня к тебе еще один вопрос. — Он трет пальцы, которые были внутри меня, о свой большой палец, размазывая так, что мне хочется заползти в нору и умереть. — Я только что что-то почувствовал, и мне любопытно.