Пожнешь бурю

Он глубоко проник в нее, их слияние превзошло все, что она могла вообразить, и из ее уст вырвался почти неслышный радостный стон. Иен все же услышал его и так тесно прижал к себе трепещущее тело, что они стали одним существом в последний миг ни с чем не сравнимого экстаза.

Потом они молча лежали рядом, губы Иена мягко касались ее щеки, взгляд не отрывался от ее лица. Мереуин открыла глаза и встретила этот взгляд, полный неизъяснимой нежности. «Боже мой, – подумала она, – каким ласковым может он быть когда захочет!» Иен тихо засмеялся, приподнимаясь на локте.

– Что тебя так забавляет? – полюбопытствовала Мереуин.

Он провел рукой по ее лицу, коснулся губ.

– Подари я тебе драгоценности несколько недель назад, это избавило бы меня от многих трудностей. Фи, мисс, вот уж не думал, что Макэйлисов так легко подкупить.

Мереуин прижалась щекой к его ладони.

– О, Иен, это вовсе не драгоценности. Это из-за того, что ты сказал о… о сыне.

Он внимательно вгляделся в полыхавшее румянцем лицо.

– Ты хочешь, детей, Мереуин?

– Да, твои слова впервые заставили меня понять, что мы и в самом деле женаты и можем завести детей, если, захотим. Я никогда раньше об этом не думала, но мне вдруг ужасно захотелось иметь сыновей. – Она помолчала и добавила: – Твоих сыновей.

Иен рассмеялся тихим ласковым смехом, взял в ладони нежное личико, поцеловал, сначала нежно, потом с заново вспыхнувшей страстью. Мереуин придвинулась поближе, с удовлетворенным вздохом покорилась настойчивой просьбе и снова позволила ему себя любить.

– Ну, ваше всемогущее величество, что мы теперь будем делать?"

"– Перестаньте иронизировать, слышите? У меня от вас голова трещит.

Элизабет Камерфорд принялась растирать кончиками пальцев ноющие виски, бросая на Уильяма уничтожающие взгляды.

– Дайте подумать минутку. Я что-нибудь придумаю.

– Что бы вы ни придумали, это не изменит факта. – Уильям сердито ткнул пальцем в сторону листка бумаги, лежащего на маленьком столике, за которым сидела Элизабет. – Он увез ее в Равенслей на два дня раньше. Судя по всему, сейчас они уже женаты.

Было десять утра, начинался сырой пасмурный день, когда Уильям без приглашения ворвался в гостиную Элизабет, застав ее раскинувшейся в кресле в одной батистовой ночной рубашке и пеньюаре. Захлопнув дверь прямо перед носом ошарашенной и возмущенной горничной, он пресек все протесты леди Камерфорд, обвиняющим жестом швырнув ей письмо.

– Когда вы это получили? – спросила Элизабет, дважды прочитав записку.

– Минут пятнадцать назад. Принес какой-то рыжеволосый хам, сказав, что получил его от Мереуин с наказом вручить мне.

– Из записки, однако, следует, что уехали они вчера, – указала Элизабет.