Пожнешь бурю

Мереуин запрокинула голову, чтобы взглянуть на него, и ошеломленный Иен увидел в больших темно-синих глазах слезы. Но дерзкий ответ успокоил зашевелившуюся в душе тревогу.

– Ах ты, нахальный сассенах! Ты что, правда думаешь, будто прихлопнул меня?

Он рассмеялся, чего Мереуин и добивалась, разжал ее руки и ласково шлепнул по попке.

– Давай поторапливайся, я умираю с голоду. Марти велела немедленно отнести наверх чан, и я надеюсь, за час ты управишься.

– Слушаюсь, ваша долговязая светлость, – бросила она через плечо и помчалась вверх по лестнице. К счастью, маркиз не заметил мелькнувшего на прелестном личике выражения отчаяния и безнадежности.

Теплая, ароматная вода в большом, медном чане почти успокоила Мереуин. Она блаженно закрыла глаза и выбросила Уильяма Роулингса из головы. Ничто сейчас не имело значения, кроме тихого плеска воды и успокаивающего шума дождя за окнами. Завтра, все тревоги будут завтра, сказала себе Мереуин, а сегодня каждая минута принадлежит Иену, она будет дарить ему радость и счастье."

"При мысли о муже Мереуин вспомнила, что через час должна спуститься в гостиную, и разом открыла глаза. Быстро встала и потянулась за приготовленным Марти мягким полотенцем, вся в струйках воды, стекавшей по розовой блестящей коже. Вытираясь, она услышала, как позади тихо стукнула дверь. Мереуин оглянулась, решив, что это Марти пришла поторопить ее, и застыла с полотенцем в руках, увидев в нескольких шагах от себя огромную фигуру маркиза.

Неожиданно для себя молодая женщина поняла, что нисколько не смущается своей наготы, и радостно встретила устремленный на нее взгляд серых глаз. Удовлетворенная улыбка тронула полные губы Иена, убедившегося, что Мереуин больше не боится его.

– Заглянул посмотреть, что задерживает тебя, моя дорогая, – хрипло проговорил он, не отрывая глаз от ее гибкого тела, – и, признаюсь, весьма рад, что ты замешкалась.

– Я вовсе не хотела заставлять тебя ждать, – извиняющимся тоном ответила Мереуин, но голос ее звучал как-то неуверенно, словно она думала совсем не о том, о чем говорила.

Иен подошел ближе, и загорелые сильные руки легли ей на бедра.

– Оно того стоит, – многозначительно протянул он. Мереуин шлепнула его по рукам и улыбнулась:

– В самом деле, милорд, можно подумать, у вас лишь одно на уме!

– По крайней мере, я открыто в этом признаюсь.

– Обед ждет, – попыталась возразить Мереуин.

– А мы ни перед кем не обязаны отчитываться, – напомнил Иен, поймал ртом ее губы и крепко поцеловал, отчего у нее внутри вспыхнул огонь. Он без усилия поднял жену на руки, перенес на постель и лег рядом. Она судорожно вздохнула и затрепетала.

– Лучше скажи, что предпочитаешь мою любовь бараньей ноге, – шутливо приказал он, покрывая поцелуями ее тело.