Пожнешь бурю

– Иен, подожди!

Маркиз выругался, услышав донесшийся из темноты тихий, сдавленный голос жены, сунул ногу в стремя, взлетел на широкую спину коня и выехал из темной конюшни во двор. Мереуин, запрокинув голову, пыталась поймать его взгляд. Щеки ее были залиты слезами, огромные синие глаза потемнели от горя.

– Пожалуйста, не езди к ней, – умоляла она, хватаясь за стремя дрожащими руками. Лошадь всхрапнула и шарахнулась в сторону, заставив хрупкую фигурку в белой ночной рубашке метнуться следом."

"– Поздно, миледи. Вам следовало подумать о последствиях, прежде чем пускать Уильяма Роулингса к себе в постель.

Он наклонился, схватил сильными пальцами тонкое запястье, приблизил к ней искаженное гневом лицо.

– Он удовлетворяет вас лучше меня? Заставляет визжать от страсти? – Кровь бросилась ей в лицо. – Что ж, я займусь с Элизабет тем же самым, и можете быть уверены, моя дорогая, не лишу ее ни одного из тех наслаждений, которые доставлял вам.

– Что ты сказал? – прошептала Мереуин. – На самом деле ты никогда меня не л-любил?

– Любил? – Иен рассмеялся сквозь зубы. – Я собирался лишь переспать с вами, дорогая, и, воспользовавшись своим умением, влюбить вас в себя. Теперь дело сделано, я достиг главной цели – завладел вами и заполучил прядильни.

Он крепко держал Мереуин за руку, не давая уйти, а она смотрела в серые глаза, которые совсем недавно сияли любовью, а сейчас были полны презрения и ненависти. Ей казалось, еще секунда, и она не выдержит.

– Так т-тебе нужны были только п-прядильни?

– Я всегда думал о них в первую очередь, – жестоко сказал Иен. – Каждое слово, когда-либо сказанное вам, каждый поступок были рассчитаны на достижение этой цели. – Он улыбнулся, однако улыбка на окаменевшем лице больше напоминала оскал. – Влюбившись в меня, миледи, вы значительно облегчили эту задачу.

В ее молчании, в вырывающемся из полуоткрытых губ хриплом дыхании было нечто, заставившее его выругаться и резко отдернуть руку. Не сказав больше ни слова, он дал шпоры коню, и огромное животное рванулось вперед, едва не сбив Мереуин с ног. Иен бросил последний взгляд на хрупкую фигурку жены, стоящей в лунном свете с покорно опущенной головой, а потом тьма поглотила ее.

Маркиз гнал и гнал коня мимо темных домов и ферм, низко пригибаясь к седлу и не обращая внимания на собак, с лаем бросающихся под ноги коню. Вот уже остались позади Кингстон и Ричмонд, а Иен все не мог успокоиться, раздираемый противоречивыми чувствами.

Но постепенно злость стала уступать место отчаянию. Перед его мысленным взором встало прелестное личико Мереуин с широко распахнутыми, полными горя глазами. Хотя Иен вновь и вновь твердил себе, что она предала его, бросившись в объятия другого, прежняя ярость не возвращалась.