Пожнешь бурю

Ник помнил это выражение на холодном красивом лице, и каждый раз оно появлялось накануне дуэли. Конюх невольно поежился, забирая из рук маркиза поводья. Да, это жажда убийства заставляет так гореть серо-стальные глаза, и он знает, что огонь не погаснет, пока не прольется кровь.

«Лучше не задавать никаких, вопросов, – подумал Ник, – если я хочу сохранить собственную шкуру». Глядя вслед идущему через двор к дому маркизу, он пожевал губами и повел коня в конюшню. Надо поднять кого-нибудь из парней, чтобы занялся уставшим конем, а самому поскорее оседлать Великолепного. Да, Великолепный уже три дня отдыхает, вполне осилит дальнюю дорогу, и Ник, Бог свидетель, приготовит его вовремя, если не хочет распрощаться со службой.

Ник Холдер был не единственным, кто заподозрил неладное, увидев лорда Монтегю. Разбуженный шумом возле конюшен Фрэнсис торопливо оделся и спустился вниз как раз вовремя, встретив маркиза в коридоре, ведущем от черного хода в дом. Даже в тусклом свете свечи, которую он держал в руке, мажордом без труда разглядел мрачное выражение на красивом лице хозяина, горящие серые глаза и мудро решил не задавать вопросов.

– Добрый вечер, милорд… прошу прощения, я хотел сказать, доброе утро. – Несмотря на серьезность ситуации, Фрэнсис не забыл о хороших манерах. – Желаете что-нибудь съесть или выпить?

– Бренди, Фрэнсис, да побыстрее, – приказал маркиз, направляясь к себе в кабинет. – Через несколько минут я еду в Равенслей.

– Прекрасно, милорд.

Голова Фрэнсиса пухла от невысказанных вопросов. Он хорошо знал, что ему и за сотню лет не придумать логичного объяснения вчерашнего явления лорда Монтегю, примчавшегося в самом жутком на памяти Фрэнсиса настроении. Засим последовали внезапный отъезд, теперешнее странное возвращение и еще одна поездка обратно в Равенслей. Какой смысл во всей этой чертовщине?

Водрузив на лакированный поднос бутылку вина вместе с хрустальным бокалом, мажордом проворно засеменил к кабинету, где нашел лорда Монтегю, озабоченно заряжающего свои дуэльные пистолеты. При виде оружия у Фрэнсиса упало сердце, он нервно сглотнул и дрожащими руками поставил поднос на стол.

– Нервничаете, Фрэнсис, – недружелюбно заметил маркиз.

Мажордом попытался овладеть собой, но еще сильнее затрясся, наткнувшись на пугающий своим блеском взгляд серых глаз.

– Пистолеты тревожат меня, милорд, – признался он, ретируясь на безопасное расстояние.

Маркиз улыбнулся, но улыбка вышла неубедительной, так как на хмуром лице не было даже признаков теплоты.

– Естественно. Вы и раньше всегда возражали против моих дуэлей.

Набравшись храбрости, Фрэнсис заметил, что измученный и полупьяный дуэлянт вполне может проиграть поединок.