Пожнешь бурю

На всякий случай старушка разбудила Коллинза, самого сильного из слуг, который в данный момент осматривал нижние комнаты на предмет обнаружения следов вторжения.

К своему удивлению, Марти увидела свет, пробивающийся из-под двери спальни леди Монтегю, а подойдя ближе, услышала звуки, очень похожие на сдавленные рыдания. Поколебавшись минутку, она постучала.

По ту сторону двери немедленно наступила тишина, а потом донесся робкий шепот:

– Кто там?

– Марти, ваша милость. Можно войти?

Щелкнула задвижка, и в дверном проеме возникло личико Мереуин. Вид госпожи ошеломил Марти, ибо та была полностью одета и причесана, причем амазонка и маленькая шляпка с вуалью свидетельствовали о том, что маркиза собралась на верховую прогулку. Но больше всего потрясло Марти лицо Мереуин – мокрые от слез щеки, припухшие, покрасневшие глаза, смотревшие на нее с невыразимым страданием.

– В чем дело, Марти?

Старушка, не ожидавшая такого вопроса, в растерянности зашептала:

– Я… слышала шум, в ваша милость, и забеспокоилась…

– Здесь был лорд Монтегю. Это его вы, конечно, и слышали, – проинформировала ее Мереуин все тем же ровным тоном и скрылась в глубине комнаты.

Марти мигом шмыгнула следом и увидела, как Мереуин запихивает свои вещи в раздувшийся баул.

– Его светлость здесь? – недоверчиво переспросила она.

– Снова уехал, – коротко бросила Мереуин, сражаясь с замками. – Он пробыл здесь ровно столько, сколько потребовалось, чтобы уведомить меня, что он женился ради денег и ничего больше ему от меня не требуется. – Мягкие губы болезненно скривились, но голос звучал так же спокойно и невыразительно. – Он уехал в Лондон к леди Камерфорд. А я еду домой.

Марти Симпсон за долгие годы службы у Вильерсов испытала несчетное количество потрясений, но сейчас она никак не могла взять в толк, что же произошло между лордом Монтегю и его на удивление самостоятельной женой. Поэтому она молча стояла, сжимая в дрожащей руке свечу, с которой на ковер падали капли горячего воска.

Мереуин стащила с кровати баул и подняла на Марти взгляд широко открытых темно-синих глаз. Старая женщина смотрела на нее с немым вопросом, и Мереуин послала ей бледную улыбку:

– Я еду домой, Марти. Прощайте.

– Постойте, ваша милость! – Марти вдруг вновь обрела способность двигаться и бросилась вперед, крепко вцепившись в рукав бархатной амазонки.

– Как вы туда доберетесь? Сейчас ночь, и вы не можете ехать одна!

Мереуин мягко высвободила руку и упрямо вздернула подбородок:

– Нет, могу. Доберусь до Доркинга, а от туда утром отправляется дилижанс.

– О нет, прошу вас, ваша милость! – взмолилась Марти, заливаясь слезами при мысли об опасностях, подстерегающих ее юную госпожу на темных пустынных дорогах.