Пожнешь бурю

 – Мне надо вам кое-что сказать.

– Обождет, Джок, – кратко бросил маркиз, проходя мимо.

К его удивлению, старичок заспешил следом, делая три шага на каждый шаг маркиза.

– Да ведь дело важное. Вам надо знать.

– Меня это не интересует. – Маркиз резко остановился у подножия винтовой лестницы, нетерпеливо глядя на лысеющую голову старого слуги. – Не сомневаюсь, вам надо рассказать мне очередную басню о славном прошлом Монтегю и Макэйлисов. Я не желаю больше слышать об этом семействе, Джок, иначе вышвырну вас пинком в костлявый зад. Ясно?

Джок Гоуэри испуганно попятился.

– Ясно, ваша светлость, ясно, – печально пробормотал он.

– Очень хорошо. А теперь я хочу принять ванну. Пусть ее немедленно приготовят.

Маркиз начал было подниматься по лестнице, но Джок вдруг с необыкновенным проворством вцепился в его камзол.

– Постойте, ваша светлость. Я должен вам сказать.

Иен устало вздохнул, подумав, что никогда в жизни не встречал более надоедливого существа.

– Ну ладно, – сдался он. – В чем дело?

Но Джок не успел ответить. Звук легких шагов привлек внимание Иена. Он взглянул наверх и замер: с балюстрады на него смотрело прекрасное улыбающееся личико Мереуин, на котором сияли темно-синие полные любви глаза."

"– Вот и ты, наконец! – прокричала она. – Я уж не чаяла тебя дождаться! Почему ты мне не говорил, что от тебя все слуги разбежались? Должно быть, у них терпения не хватило! – Она рассмеялась и побежала вниз по лестнице, шурша юбками, из-под которых мелькали крошечные башмачки. – Их трудно винить. Ладно, завтра я всех верну. В конце концов, если мне суждено здесь жить, я не собираюсь в одиночку выполнять всю работу по дому. Нам, конечно же, надо еще послать за Марти и Дэвидом.

Оцепеневший Иен молча стоял и смотрел, как она спускается вниз, пока темно-синие глаза не оказались на одном уровне с его глазами, и только тогда заметил и натянутую улыбку, и выражение неуверенности на полудетском личике, мгновенно догадавшись, как сильно боится она получить отпор. Но вместе со способностью двигаться он утратил и дар речи.

– Я должна была прийти, – вдруг очень тихо сказала Мереуин. – Бумаги, которые ты оставил… – Она смутилась, попробовала отвести взгляд от сверкающих серых глаз и поняла, что не может. – О, Иен, я не хочу ни прядилен, ни земель Монтегю. Мне достаточно знать, что ты любишь меня. – Она встревожено вгляделась в него. – Ты выглядишь очень усталым… Ты здоров?

Иен в два прыжка преодолел разделяющее их расстояние, схватил жену в объятия, изо всех сил прижал к сердцу, почувствовав радость и облегчение, когда она положила головку ему на грудь и обвила худенькими руками шею.

– Хочешь, чтобы я осталась? – спросила Мереуин, и от взгляда темно-синих глаз у него задрожали колени.