Пожнешь бурю

Два юных лица смотрели на Кинкейда, который вдруг на секунду подумал, что оба они еще, в сущности, совсем дети. Он помрачнел от внезапной, вспышки жалости и коротким жестом отослал Барроуза, удалившегося без единого слова.

Капитан Кинкейд шагнул к ним, сцепив руки за спиной и горестно покачивая головой.

– Дэвид, Дэвид, – вздохнул он, – я в тебе разочаровался. Как же ты мог предать меня после всех наших совместных плаваний?

Глаза Дэвида буквально вылезли на лоб.

– Я, капитан? Что я такого сделал?

– Ну как же – рассказал мисс Макэйлис, где я храню ключ от сундука.

– Я думал только… – начал было Дэвид, но маленькая ладошка Мереуин быстро зажала ему рот.

– Молчи! – крикнула она, бросив на капитана полный ненависти взгляд. – Он ничего не знает!

– Ах, теперь уже слишком поздно, – мягко уведомил ее Кинкейд. – Я все время подозревал этого парня. Мне следовало бы догадаться, что вы подкупите его своим очарованием.

Дэвид высвободился из крепких объятий Мереуин и вытянулся перед коренастой фигурой.

– Я хотел ей помочь вернуть то, что вы у нее украли! – отважно выкрикнул он. – И не считаю, что поступил плохо!

Капитан Кинкейд снова вздохнул:

– Тут ты ошибаешься, парень. Тебе уже надо бы знать, что твой первый долг – служить своему капитану. Ты предал меня и будешь за это наказан.

– Вы не тронете его! – воскликнула Мереуин, и голос ее дрогнул, несмотря на все старания держаться спокойно. – Вы не можете его обвинять, это я его одурачила!

– Тем больше причин наказать мальчишку, – возразил Кинкейд ледяным тоном. – Я его научу, как верить проклятым девкам, и покажу остальным членам команды, что следует дважды подумать, прежде чем делать то же самое.

Мереуин сомневалась, что когда-нибудь видела столько жестокости в человеческом взгляде. Боже милостивый, лихорадочно думала она, он сумасшедший! Культурная речь, тщательный выговор, показная честность, любезное обращение с пассажирами – все предназначено для того, чтобы вводить в заблуждение нормальных людей, чтобы никто не заподозрил в нем извращенного и вероломного безумца.

– Вы не посмеете публично выпороть – Дэвида или меня, – пригрозила она со всей храбростью, на какую была способна, надеясь как-нибудь урезонить его. – В вашей команде есть люди вполне достойные, которые никогда этого не допустят!"

"– Ах, вы не правы, моя дорогая, – ответил он таким тоном, что все ее надежды разом исчезли. – Они провели со мной много времени и полностью доверяют моему слову. Если я им скажу, что вы оба совершили достойные порки проступки, они не усомнятся.

– Но мы не совершали таких проступков! – закричала Мереуин.