Право на месть

Воздуха резко стало не хватать, отмерло и заколотилось заново, обожгло глаза непрошенной влагой. Скользнули предательские едкие капли из уголков. Не долетели — растворились на горячих губах, а те все не могли остановиться, покрывая поцелуями мои щеки, веки, лоб… Вжалась со всхлипом в объятия, обхватила руками — не оторвать. Да и с той стороны тоже не разомкнуть железную, но такую бережную хватку.

Спустя вечность, а то и две, подняла голову, пронзенная страшной мыслью. Зажмурилась, по старой привычке потянулась к магии.

— Не сон, — прошептала удивленно, рассматривая огоньки на пальцах. — Настоящее.

Сколько раз я поначалу обманывалась грезами, путая их с реальностью. Пусть и полностью совладала с этой наукой, а застарелый страх все равно вылез наружу. Слишком уж невозможно то, что происходит сейчас. Заглянула еще раз в его глаза и убедилась окончательно — никаких слов больше не нужно, без них все ясно.

— Самое настоящее, — с улыбкой подтвердил Ронард. — Сдается мне, мэтр Друмис, сомнолог, сам не понял, чему тебя научил. А мне расскажешь? Откуда ты знаешь мои сны?

— Это все Греттен, — смутилась я. — Он… невозможный. Их даже в Лесу уже давно нет. И сноходцы ведь тоже считались выдумкой. И чтобы Свет Изначальный ткать из самого эфира и передавать хозяйке — тоже немыслимо. А он все это может. Он умеет провести к нужным снам. У Вас были страшные сны… А потом волшебные. Чересчур счастливые, нереальные. Я не поверила. Манс тоже. Тогда я и…

— Спасла меня, — кивнул Ронард. — Меня опоили «вечным счастьем», есть такое развлечение у здешних жителей… Но это не твой зверь невозможный — ты сама. Иначе он бы и не появился.

— Ну… Мекса тоже как-то странно сказала: «возник».

— Потому что ты в нем нуждалась.

— Я больше нуждалась в Вас, — смутилась. — В тебе… Прости, мне еще сложно.

— Мне достаточно было и одного раза, — рассмеялся Ронард, сгребая заново в объятия. — Так что теперь — никаких оправданий, я все слышал. «Ты» уже было.

А раньше я думала, что мне ни с кем не будет так легко, как с Анхельмом. Смеяться вместе, подначивать друг друга — с Хельме это было так непринужденно и весело. Наверно, именно так и должно быть с по-настоящемутвоимчеловеком. Никогда не думала, что его светлость может быть таким. Заботливым, внимательным, но одновременно улыбаться, шутить и разделять смех со мной…

И только сейчас осознала, что не учитывала одну важную деталь. С Хельме я никогда не смогла бы прервать веселье, чтобы провести по его шее самыми кончиками пальцев. Только затем, чтобы потрогать горячую бьющуюся жилку, ощутить желание немедленно прикоснуться к ней губами. И прикоснуться ими тут же, не спрашивая разрешения, не сомневаясь, ощущая зарождающийся трепет в чужом теле и в себе самой… Нет, не в чужом теперь.