Презумпция виновности
Следователь по особо важным делам Генпрокуратуры Кряжин расследует чрезвычайное преступление. На первый взгляд ничего особенного – в городе Холмске убит профессор Головацкий. Но «важняк» хорошо знает, в чем причина гибели ученого, – изобретению Головацкого без преувеличения нет цены. Точнее, все-таки есть, но заоблачная, почти нереальная – сто миллионов долларов! Мимо такого куша не сможет пройти ни один охотник… Однако задача «важняка» не только в поиске убийц. Об истинной цели командировки Кряжина не догадывается никто из его команды, как местной, так и присланной из Москвы…
– А вы откуда и куда? – лоховато окая, склонился он к стеклу. Уже то, что документы ему подали через приспущенное стекло, не выходя из «Мерседеса», ему не нравилось. Это не нравится никому из сотрудников ГИБДД, хотя, скажем, в Германии за подобную «цыганочку с выходом» можно получить палкой по спине и заработать наручники на руки. Остановили тебя где-нибудь в Потсдаме, руки – на руль, ключи – на переднюю панель, и сиди, не залупайся. «Йа, нихт, йа», – и не надо рассказывать, что у тебя жена рожает. Кто в Потсдаме в эту херню поверит? В Потсдаме не случается так, что жена рожала бы настолько внезапно, чтобы муж от этой неожиданной вести гнал в роддом, сшибая урны и светофоры. А русские, те по привычке сразу выскакивают и с диким огнем в безумных глазах решительно бегут к полицейскому. В Германии, если на полицейского бежит дорожный нарушитель, по нему, как по кабану, стреляют без предупреждения. В России, если нарушитель сидит в машине, на него обижаются. И с этими взглядами на жизнь немцы дважды хотели завоевать нашу страну."
"– Из Москвы, – сказал тот, что был за рулем, и в тонированных стеклах тут же промелькнули две пары белков глаз за его спиной. Промелькнули и погасли.
– Выйдите из машины, пожалуйста.
Водитель вяло моргнул и подчинился. Придержал рукой полу короткого черного пальто, стараясь не испачкать кашемир о наружную сторону дверцы.
– Вы это… В багажнике чего везете? – упрямо косил под идиота старший лейтенант, позвонивший Желябину сразу, едва его сержант остановил «Мерседес» на въезде на КПП.
– Запасное колесо, – был ответ, и снова через стекла белки – вжик-вжик…
– Откройте.
– Слушай, командир, – поморщился водитель и как-то неуверенно полез рукой в боковой карман пальто, – там действительно колесо, но мы торопимся, а потому сколько нужно заплатить штрафу, чтобы мы поехали? – В его руке появилось несколько крупных купюр Центрального банка России и пара зеленых, на которых большими цифрами значилось – «50», «50».
– Штрафу, штрафу… – повторил старлей, озираясь, словно карманный вор. – С вашими штрафами налетишь на сокращение штатов, потом сиди и думай, как прожить остаток жизни на эти пятьдесят долларов… Давайте, открывайте багажник. О штрафе потом будем думать, исходя из полученных результатов.
В багажнике действительно лежало запасное колесо. И мелочи, так необходимые в пути: аптечка, ключ-баллонник, домкрат и пустая канистра.
– А это… Огнетушителя не вижу.
Водитель, мужчина лет сорока на вид, с заметной щетиной на лице, не делавшей его, впрочем, безобразней, поморщился, как при зубной боли. Вынул руки из карманов, дошел до салона, наклонился, щелкнул какими-то зажимами и вышел, держа перед собой красный баллон, как младенца:
– Ну, вы даете, ребята.
