Презумпция виновности
Следователь по особо важным делам Генпрокуратуры Кряжин расследует чрезвычайное преступление. На первый взгляд ничего особенного – в городе Холмске убит профессор Головацкий. Но «важняк» хорошо знает, в чем причина гибели ученого, – изобретению Головацкого без преувеличения нет цены. Точнее, все-таки есть, но заоблачная, почти нереальная – сто миллионов долларов! Мимо такого куша не сможет пройти ни один охотник… Однако задача «важняка» не только в поиске убийц. Об истинной цели командировки Кряжина не догадывается никто из его команды, как местной, так и присланной из Москвы…
Неужели, когда он, – он кивнул на капот машины, – загорится, я выйду и начну его тушить вот этим пробником? Тогда уж нужно возить с собой прицеп с песком, лопатой и кошмой.
– Лопата, значит, правилами дорожного движения не предусмотрена, – поджал губы старший лейтенант и украдкой посмотрел на часы. – Предусмотрен огнетушитель. Пломбу разрешите…
Водитель округлил глаза и вдруг сорвался. На глазах старшего лейтенанта он сдернул с красного цилиндра свинцовый кругляш, прижал чеку к рукоятке и выстрелил в сторону Москвы тугой и густой струей порошка. Нарисовав на сером подмосковном снегу белое пятно, он выбросил огнетушитель туда же и развернулся к инспектору.
– Ну, что, нормальная пломба? – По лицу его пошли пятна, окончательно заверившие старшего лейтенанта в том, что трое в машине сдерживаются из последних сил. Он и его пассажиры торопятся. Но пальцы его, когда он их не загибал, как делают русские люди, ведя счет, а разгибал, как делают на Западе, при этом не дрожали. – Доверенность в порядке, свидетельство о регистрации в порядке, номера соответствуют, машина технически исправна, огнетушитель и аптечка есть. – Пальцы закончились, и он выпрямил еще один на левой руке. – Тонировка соответствует ГОСТу. Теперь можно ехать? Или сейчас начнем замерять штангенциркулем глубину протектора на покрышках?
Старлей сглотнул.
– Вот вы сейчас спрашиваете – можно ли вам теперь ехать. – Он облизал губы, отчего те стали похожи на лакированные внутренности морских раковин. – А я совершенно не понимаю, как вы теперь поедете без огнетушителя.
Нижняя челюсть водителя расслабилась, отчего нижняя губа чуть опустилась и чуть оголила ровные фарфоровые зубы. Секунду он находился в состоянии захлестнувшего его гнева, что позволило офицеру бросить еще один незаметный взгляд на часы, однако сумел с собой справиться. Рука человека в пальто снова скользнула в карман, и на свету опять показались банкноты.
– Боже мой, – бормотал он, пересчитывая наличность и прикидывая, сколько может стоить огнетушитель с корпусом из серебра, – я ненавижу, ненавижу свое правительство… Довести до такого состояния сотрудников милиции, чей труд… Шахтеры, заводчане, ГАИ… Когда они начнут жить, как люди?.. Товарищ… товарищ полковник, проявите благородство! Извините, я думал, что это звезды большие – просто ваше поведение… Вы как настоящий русский полковник… Поступите же, как нстоящий офицер! Продайте свой огнетушитель за триста долларов. Продайте!
Чувствуя, что пауза затягивается, он приложил к трем купюрам еще одну, из бумажника, и вскричал:
– Мне нельзя без огнетушителя!.. Я пропаду в дороге, товарищ старший лейтенант… – Он так посмотрел в глаза милиционера, что ему не поверил бы только слепой.
